Датомир

[Эйрис ап Эйлунд]

Непонимание. Вот первое, что отразилось на лице ведьмы, но и оно оказалось мимолётным.
- О чём он, Цере? - В голосе ощутились стальные нотки и женщина переступила с ноги на ногу.
- Мы не прилетели бы сюда просто так. Дело в том что Кел пропал. И это как-то связано с датомирской магией... - Подозвав к себе дроида, Сури кивнула ему и тот воспроизвёл последнюю сделанную запись, на которой в зеленоватом мерцании сначала видно фигуру Кестиса, затем размытый алый блик и вспышку света, деактивации врат. - Мы полагали, что ты сможешь ответить нам что это может быть, а самое главное, кто эта ведьма?
Какое-то время Меррин молчала, после просмотра записи, она отошла к краю и в раздумьях перебирала ритуальное ожерелье Верховной Матери. В своих странствиях во время восстания, ей не раз приходилось натыкаться на следы древних знаний, по крупицам собранных теми немногими спасшимися сёстрами. На какие-то места её наводили архивы внутри скрытых храмов Датомира, какие-то являлись ей во снах... но Меррин едва ли могла предположить что же могло быть там, на записи. Достав из внутреннего кармана небольшую сферу.
- Никто из сестёр не покидал обитель. Я бы узнала... Кел... - Отследить сейчас мужчину не представлялось возможным. Для этого необходимо было вернуться обратно в обитель, но оставить здесь этих двух тоже было неправильно. Надвигалась ночь, а дикие животные вполне способны были добраться и сюда. - Ты. Вы с Цере будете не первыми кто допускается в священные для нас земли. Мне нужно перепроверить архивы.
К Юри женщина обратилась не так тепло, как к пожилой женщине. Но внезапно её рука остановилась на уровне лба мужчины и она замерла.
- Что ты видел?

[Azzazel]

Инквизитор не обращал внимания на различие интонации Меррин, потому что понимал, что в отличии от Сури , которая давно знакома с ведьмой, он для нее , в лучшем случае, всего лишь случайный знакомый, потому молча сложил руки на груди и ждал, пока закончится разговор женщин. Когда же Меррин снова обратила внимание на него и подняла ладонь на уровень лба мужчины, Юри смог едва уловить зеленоватые искорки на кончиках пальцев женщины.
Дункан понял, что имел в виду ведьма, потому опустил руки и начал вспоминать.
-Так. Когда мы покидали некое подземелье с древними строениями, в голове у меня начал слышаться некий голос женскими нотками, который говорил, что эта планета меня убьет. А потом боковым взглядом я засек какое-то привидение окруженное каким-зеленоватым то ли дымом, то ли туманом, которое быстро пропало, когда я повернул голову в том направлении. Еще подозрительно было то, что из всей компании, это заметил лишь я.
Во время этих слов, Юри внимательно смотрел в лицо Меррин, пытаясь по мимике понять знает ли девушка об этом что-то.

[Эйрис ап Эйлунд]

Дождавшись ответа мужчины, Меррин лишь качнула головой, и направилась в сторону небольшого перешейка с этой импровизированной корабельной стоянки. Она терпеливо дожидалась, когда двое чужаков проследуют за ней, по извилистым перешейкам троп. Ощущение множества следящих глаз почти не покидало Сури, но она прекрасно понимала подобного рода недоверие и подозрительность. Прошло ещё слишком мало времени с того ужасного и травмирующего дня, когда весь клан превратился в одну единственную душу, хранительницу всех знаний и опыта. И пусть это был лишь один из многих кланов датомирских ведьм, но Сёстры Ночи имели особую связь с тайнами самой сути Силы. Приведя их в небольшую лачугу среди скал, Меррин покинула их, так и не дав никаких ответов. Ей предстояла долгая бессонная ночь, в тёмных ритуалах и воззваниях к тайнам, сокрытым во мраке сестринских склепов.

А тем временем, Сури смотрела куда-то в даль, туда, где виднелись очертания монументального сооружения, уже частично разрушенного, но выбитого чьей-то умелой рукой из скальной породы. Даже отсюда женщина ощущала особую ауру, вспоминая слова Кордовы о специфичности этого места. И если на Лехоне подобная атмосфера в целом имела более или менее стабильную концентрацию, то здесь, Сури то и дело ощущала тошнотворные волны удушливого подавления. Погружаясь в томительную медитацию, дабы сохранить свой разум в покое, женщина погрузился в самые недра собственного разума. Быть может по этому, а может и потому что лёгкие зеленоватые щупальца дымки, начали постепенно проникать в выделенное для них помещение сна. И для Юри это чувство оказалось достаточно знакомым. То же самое ощущение что и тогда в той пещере. Едва приметное стремление войти в разум, на грани безумия, шелестя прохладным ветром. Но если на Лехоне это представлялось как фантомный отголосок, то здесь, поветрия планетарной магии и близость особых ритуальных капищ с чадящими ароматическими лампами, усиливали удушье в разы. Зеленоватая дымка дурманила, развращала стремлением отправиться, не смотря на запрет, в сторону гробницы. При этом обещая укрыть от посторонних ушей и глаз.

[Azzazel]

Юри молча прибыл в хижину, где их оставила ведьма и, так же как и Сури, всматривался вдаль, на очертания здания. Дункан постоянно испытывал дискомфорт, находясь в этом месте. Мурашки постоянно проскакивали по его телу, а какой-то рефлекс заставлял инквизитора постоянно осматриваться. Чтобы как-то унять свое беспокойство, мужчина отошел немного в сторону и, активировав меч, начал отрабатывать фехтовальные движения, пока не начал замечать, что зеленоватая дымка вокруг начала, как бы манить Дункана в сторону запретной зоны.
Деактивировав меч, мужчина несколько раз встряхнув головой, чтобы стряхнуть непонятное наваждение.
-Так, что там мне учитель рассказывал. - тихо произнес Юри себе под нос, после чего занял позу для медитации и закрыл глаза. Делая глубокие вдохи и медленно выдыхая, инквизитор пытался найти спокойствие в Силе, как этому его обучал Дарк.

[Эйрис ап Эйлунд]

Ночь на Датомире была по своему особенность. Гнетущая атмосфера напряжения. Удлиняющиеся тени и холод по коже от мыслей и чувств которые захватывали любого неосторожного чужака. Меррин, отведя этих двоих в хижину, несомненно оставила ночных братьев охранять их, незаметно и ненавязчиво. И нет, едва ли она опасалась того, что чужаки выкинуть какой бы то ни было фокус. Совсем иные чувства испытывала женщина и от этого на сердце становилось как-то неспокойно. Размеренные шаги вели её туда, где когда-то происходили самые большие алхимические и колдовские силы её круга. Старые сухие деревья, вырезанные из скал монументальные стены и ритуальные постаменты, с которых провожали в последний путь сестёр. Меррин планомерно начала делать вдумчивые движения руками, подобно танцу ног, кружиться вокруг жертвенника. Зелёные нити ихора расплёскивались по женским шагам, оставляя мерцающие следы. маленькие амулеты и украшения позвякивали в такт этим движениям и Мерри ощущала, как сама планета отзывалась на её действия. Взывая к самому духу Датомира, мать жаждала спросить то, что было укрыто тенями прошлого. И то, что пока являлось неведомым и недосягаемым. Ей хотелось до конца приподнять эту завесу.

Стойкость и выверенность мыслей пришлых, была непомерно высока. Умение не поддаться искушению была завидной. На столько, что запертый в стенах храма дух буквально взвыл от разочарования. Ему не дано было постигнуть тайн этих мест в полной мере. И, хотя он обманывал и манипулировал, Тарону не было дано получить желаемое. До поры, пока к нему не явился отголосок чьей-то тени... что всколыхнулась в моменте, когда где-то в галактике столкнулись две мощные силы. Силы, что в итоге породили лёгкий резонанс в мироздании, позволив особо сильным духам просочиться из своих иномирных тюрем. Женщина, что явилась к Маликосу, в отличии от него самого, не была стеснена ядовитыми узами телесной оболочки, в отличии от него. Проклятого и обречённого на вечное гниение в стенах, гнетущего своей мощью храма. В отличии от Меррин, в этой фигуре он сразу же ощутил древнюю мощь могущественной ведьмы, а не маленькой напуганной девочки. И эта старуха влила в его плоть столько ихора, растворяя его разум и суть в голосе планеты, вмешивая в магию этих проклятых ведьмовских шлюх, называющих себя сёстрами ночи. В тот краткий миг, своей последней ясной мысли, Маликос изрыгнул проклятье в воздух, заставив небо вспыхнуть искрами молний, осветивших вход в лачугу. Выделивших призрак разъярённого мужчины, видимый лишь во вспышках молний. Всего несколько минут, до того, как он будет впитан в укрепление духа Талззин. И он проник в разум единственного, кого мог увидеть здесь. В своей медитации, Юри вдруг рухнуло в чёрную липкую тьму, выбивающую воздух из лёгких. В этой дуэли разумов, он видел мужчину, на первый взгляд сильно истощённого. Верхняя часть его тела была обнажена, и на груди мерцал кровоточащий, словно бы только что нанесённый символ круга. Ритуальное шрамирование свойственное братьям ночи.
- ТЫ ЭТО Я!!! Тот мальчишка не смог понять. Но ты должен! - Активация двух алых клинков, могли напомнить Юри стойку Кестиса. В конце концов, Маликос пусть и не вольно, но тоже оставил частицу своего знания Келу. А Дункан невольно шёл по его следам.