Тарис

[Sven]

Мысли Лукрес вихрем проносились в голове, пока её пальцы механически проводили по ткани платья, будто пытаясь зафиксировать в памяти осязаемые подтверждения случившегося. «Он ушёл. А воздух до сих пор дрожит». Она обвела взглядом роскошные апартаменты. Теперь они казались не просто подарком, а ареной. Местом, где она только что выиграла свою первую, самую важную битву. Не против Хельмхарда — против ожиданий, традиций и самой судьбы. «Он спросил, чего я хочу. И он... согласился». До сих пор не верилось. Кайзер, перед которым трепетала галактика, слушал её — не как подданную, а как равную в этом хрупком танце двух одиночеств. Его неуверенность была дороже любой уверенной власти. В ней была правда. «Гарем... нет. Никогда». Она с отвращением отбросила мысль. Она видела, как он произнёс это слово — с тяжестью и предчувствием цепи. Цепи, которую она отказалась надеть. Её сила была не в том, чтобы стать одной из многих, а в том, чтобы стать единственной в своём роде. Сенешаль. Советница. Его выбор.
Вспомнив испуг горничной, она мысленно улыбнулась. Страх слуг был её новым инструментом. Теперь нужно было превратить его не в покорность рабов, а в лояльность солдат. Её солдат. Она подошла к иллюминатору. Тарис, её старый мир, висел внизу. Но теперь он казался не угрозой, а активом. Её активом. «Гонки...». Улыбка тронула её губы. Это будет не просто развлечение. Это будет её первое появление в новой роли — не гостьи, не заложницы, а проводницы кайзера в его владениях. Она должна быть безупречной. Ослепительной. Такой, чтобы он, глядя на неё, забывал, что у него есть гарем. Она повернулась от звёзд к своей новой реальности. Внутри всё пело от триумфа и странной, щемящей нежности. «Хорошо. Теперь — работа».
Фемидия продолжала экспериментировать со своими внутренними ощущениями самой силы, и того как отражаются в ней, в ее силовом и ментальном поле тот сгусток энергий, который клубком формировался от молитв, воззваний на алтарях и похожих ритуальных действий, которые проводились во имя ее. Концентрация подпитывалась благодаря мантрам, которые читались тибетскими жрецами сардаукаров, но она сплетала нити веры с Вейланда, Корусанта и Думара, прямо отсюда с корабля с ярким именем Протеус. Все эти планеты были центрами ее нового культа, хотя в каждом из них божественность Фемидии воспринималась по разному. На Земле тоже должно было бы быть такое, но там ее образ размывался другими примархами. Избалованные земляне привыкли к полубогам ходящим среди них. Феми приоткрыла глаза, она ощутила нечто другое. Цезарина приподняла голову и на ее движение как будто отозвался Себа.
– Ваше величество пришел доклад от адъютантов короля. Ах простите кайзера – он улыбнулся, для него титул кайзера был point of memory, ведь когда-то с лордом Сиелем... Фемидия приняла из рук дворецкого планшет. Ее взгляд пролетел по строчкам. Фемидия закусила губу.
– Вот как. И я ничего не знаю.
Она почувствовала лёгкий укол ревности, но потом быстро поняла как приятно пошло ощущение силы, от этих чувств и трансмутировала эмоции в силу.
– Интересно.
Феми отдала планшет дворецкому, а потом встала и сложив руки пошла вдоль зала. Мантры не прекращались, ублажая ее слух.
– Готовь шатл, Себастиан. Мы летим на Супримаси.
– Yes Your Grace.
Манеры демона были как всегда безупречны, но мыслями Фемидия вся была в том, что произошло на столичном корабле. Такого еще не случалось, чтобы Лейнг связал себя с кем-то но не пополнил гарем. По правде сказать событие было из ряда вон выходящее и неприемлемое. Имея такую свободу эта девица разрушала всю систему, которую Фемидия так долго строила. Она твердо решила познакомиться с этой Лукрес, и указать ее место. Когда в окружении своих молчаливых фрейлин, она прошествовала закрытыми от чужих глаз коридорами в личные покои, Феми выбрала для себя такой наряд, в котором хотела предстать перед этой новой любовницей Лейнга. И она выбрала комплект из черного плаща с глубоким капюшоном. Сит'ари встала у большого зеркала и расчесала свои длинные волосы, глазницы пылали божественным свечением цвета лавы. Она провела пальцем по своей щеке, а потом проверила световой меч на поясе черного подрясника, который закрывал ее обнаженное тело. С босыми ногами она не пошла, а начала левитировать вылетая из своих покоев. Демон и дворецкий Себастиан неотступно следовал за своей хозяйкой, а за ним стройно двигались ее фрейлины в своих откровенных нарядах и масках на лицах. По пути Фемидия приказала.
– Себастиан, приказ моей Дарт Мортис, прибыть с ситруперами к покоям этой новой девченки, и ждать моих распоряжений снаружи.
Он повиновался, продолжая сопровождать цезарину. Пугая и восхищая случайных прохожих, владычица подошла к апартаментам.
Даже для корабля "Супримаси", его основной зоне жилых кварталах придворной аристократии, исполненной необычным для космического корабля видом, красивой архитектурой, ручьями и фонтанчиками, прекрасной растительностью и комфортабельными дорожками, где почти на каждом шагу, к услугам жителей были слуги, Виртуальный Интеллект, внутри-судовой транспорт и средства связи. Это был маленький, сверх-элитный город, но он превратился в зону особого трепета, когда все гуляющие лицезрели церемонию цезарины Фемидии, буквально парящей над полом, и идущих за ней её слуг. Всё это напоминало какой-то оккультный, мрачный "крестный ход", священное продвижение. Страх закрался в тот день во многих, так например представительница тэнно Акио из сектора Скаа Такава Рэйден Эй, ощутила бешеную дрожь в коленях, когда узрела это всё с дистанции в сотню шагов, она ощутила острое желание пасть на колени перед божеством. Потом она услышала за спиной голос сенсея местной школы кендзюцу Скаа, Яматомо сенсея, и голос его немного укрепил её, но сказал он.
— Коре ва Фемидиа-но-ками.
— Хай — подтвердила Такава, скаанцы вовсе не сомневались в полубожественной, если не божественной природе цезарины Лиги и Империума. А вот гуляющие с другой стороны Везерлинк граф Ллинум со своей супругой, юной Барбарой застыли в шоковом ступоре. Конечно Дормхаль Везерлинк слышал все слухи, но увидеть такое воочию, они крепко обнялись между собой, разделяя чувства многих других в этом президиуме.
Пребывая в священном неведении того, какие грозы ныне бушуют в их пространстве, Морин во всю наслаждалась обществом мужа и девочек. И Анечка и Акесо радовали её взор и услаждали звуками своего детства. Однако замигавший вдруг рабочий комлинк на столе заставил её отвлечься от семьи. Сегодня она не присутствовала на встрече, что происходила на Тарисе, но до неё дошли слухи о том, с какой помпой всё прошло. Да и сегодня должна была состояться встреча и с милой Забелией, которую пригласили вместе с мужем на Супримаси. Бросив короткий взгляд на мужа, она встала и подошла, дабы узреть приказ отданный королевой. В этот раз она посмотрела на Вельгера уже с тревогой. На сборы у неё ушло не так уж много времени. Пусть она и разграничивала работу с частным, на мобильной столице, при всём параде ситха она приходила всего раз и то потому что это было важным событием. Правда для стороннего наблюдателя, без маски и плаща с кровавым подкладом она выглядела как просто рядовая фигура из числа приближённых королевы. Световой меч висевший на поясе с лёгким звоном ударялся о детали набедренной защиты. К моменту выхода её из покоев четы Манн, сит-труперы уже ожидали её в холле вызванные незамедлительно. Они прибыли вместе с Мор ровно через три минуты, после того, как Фемидия оказалась с своей свитой у дверей апартаментов.
Уж какой страх объял несчастных слуг в апартаментах новой жительницы, когда они узрели эту картину, которой разве только не хватало органа фоном. Приближалась цезарина, за ней с другой стороны двигалась Морин Лонерган с отрядом ситх-труперов в красной броне. Большинство в ужасе попрятались когда владычица влетала в покои их хозяйки. Конечно, она им сказала всё верно, но одно дело подобрать слова чтобы вежливо не пустить Хельмхарда, и совсем другое вот это... Дворецкий взялся за сердце, и успел отступить в гостинную, где находилась хозяйка. Он держался за сердце, и пытался восстановить дыхание, руки его дрожали безмерно, в глазах царил ужас.
— Госпожа...госпожа...— повторял он, впервые увидав нечто подобное, он видел как сама цезарина приближается к их апартаментам издали, а главное он видел как это происходит и сейчас мечтал спрятаться, но чувство долга, выучка, наконец то что она была к ним добра, удерживало его здесь, но во взгляде он умолял её отослать его прочь.
Лукрес стояла у стола, изучая схемы «Супримаси», когда её дворецкий ворвался в гостиную. Его лицо было пепельно-серым, глаза застыли в немом ужасе. Он не произнес имени, но его вид, его дрожащие руки и прерывистое дыхание кричали громче любых слов. «Она».
Ледяная волна прокатилась по спине Лукрес. Не страх. Предчувствие. Предчувствие бури, которую она знала, что однажды придётся встретить. Но не так скоро. Она видела панику в глазах слуги. И в этот миг её собственный страх сконцентрировался, кристаллизовался и превратился в холодную, безжалостную ясность.
— Успокойтесь, — её голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что дворецкий на мгновение застыл. — И останьтесь здесь. Сейчас вам нужно будет видеть всё. И запомнить.
Она не позволила ему бежать. Его страх был теперь частью её арсенала. Свидетельством. Она медленно обошла стол, её осанка выпрямилась, плечи расправились. Она не знала, вошла ли Фемидия уже или приближалась, но воздух в покоях изменился — стал густым, тяжёлым, наполненным статикой надвигающейся силы. «Она пришла не как жена. Она пришла как божество. Как Сит'ари. Чтобы указать мне моё "место"». Мысль была не догадкой, а знанием. Знанием, рождённым из того же источника, что и её собственная воля. «Хорошо. Посмотрим, какое место ты для меня определила». Она не стала проверять свой внешний вид в отражении витрины. Её оружием сейчас была не безупречность туалета, а безупречность духа. Она сделала глубокий вдох, собирая в кулак всё своё достоинство, всю свою волю и ту странную, новую силу, что дали ей часы, проведённые с Лейнгом. Лукрес повернулась к двери, чтобы встретить богиню лицом к лицу. Не просительницей. Не испуганной девочкой. Равной. Пусть даже на несколько мгновений.
Фемидия наслаждалась, когда эмпатические потоки обдавали ее тело волнами из смеси ужаса, обожествления и повиновения, но когда она остановилась у дверей Феми ощутила знакомое присутствие. Цезарина дождалась слыша шаги ее ситхов во главе с Морин. Она подняла руку и коснулась дверного косяка, чувствуя с какими ожиданиями смотрят на нее слуги. Наверное они думали, что владычица снесет дверь, но она лишь сказала обращаясь к подходящей Морин.
– Дарт Мортис, ты пришла. Пусть солдаты займут периметр у входа, а ты иди со мной.
Она повернулась в сторону своего демонического дворецкого.
– И ты. Остальным ждать.
Играюче с помощью Силы Сит'ари раскрыла все двери уже ощущая присутствие живых в гостиной. Туда она и полетела. Пролетая распахнутые двери в гостиную, Фемидия влетела в комнату со словами.
– О какую уверенность я ощущаю, какая стойкость, и какая стать.
Она применяла Голос Силы, он был исполнен темной стороной, и звенел отдавая неестественным эхом. Феми опустилась на ноги, стопы ощутили комфортный и приятный пол, а потом она сняла капюшон. Два ее ока, две кипучих лавы устремились на девушку и ее верного слугу.
– Или же это дерзновение, а не храбрость? Я чувствую тут тень амбиций.
Она читала буквально все, что происходило в чувствах девушки, а потом ее взгляд пал на дворецкого. Стоящий за ее спиной Себастиан в великолепном фраке улыбнулся, когда увидел что этот слуга выпускник его элитной школы, а значит один из источников его пополнения Веры. Дворецкий посмотрел на коллегу и подмигнул ему. Феми же снова взглянула на Лукрес испытывающим взором, ее волосы слегка подрагивали от потоков темной стороны Силы вокруг.
Когда Фемидия обратила на неё внимание, Мор коротко склонила голову, после чего, чуть повернув посмотрела на сит-труперов.
- Выполнять. - Лёгкий укол любопытство скользнул в её разуме. В конце концов за всё это время такое случалось впервые на женской памяти. Кто-то явно совершил проступок и не самый простой, раз сама Королева снизошла до подобного явления. Покои, в которые они вошли дышали смесью липкого страха и уверенности. И если ужас был вполне очевиден, в лице дрожащего поджилками дворецкого... то вот второе буквально сочилось от фигуры у стола. Голос Фемидии был полон Силы и говорить вместе с ней было некстати. Но улыбка всё же тронула губы Морин. Подойдя к дворецкому и заглядывая в его глаза, женщина наклонилась к самому его уху. - Как это удивительно видеть подобную вышколеность, с таким ужасным наполнением. Возьми себя в руки. Ты же дворецкий.
Из глаз дворецкого полились слёзы и когда влетела она, как будто вся его душа покрылась холодом, он просто рухнул на колени но остался стоять здесь. Он с ужасом взирал на это зрелище, но вдруг появление Себастиана Микаэлиса, основателя школы давшей ему путь в жизнь, стала словно бы тем озарением, которое разве что и помогло ему не умереть здесь же от сердечного приступа, слёзы продолжали течь, но он опустил голову чтобы не смотреть на всё это. Но когда к нему обратились, он вновь поднял глаза на прелестную темноволосую леди ситха, подчинённую цезарины и закивал устало. Эта ситуация здорово выбила его из колеи, высосала из него всю энергию и он ощущал одно желание, чтобы это всё скорее закончилось и он мог уснуть.
Воздух в гостиной не просто сгустился — он кричал. Беззвучный визг Силы, вывернутой наизнанку, давил на барабанные перепонки и скребся по нервам. Свет от ламп казался тусклым, поглощённым чёрным сиянием, исходившим от женщины, чьи глаза были вулканами, а волосы шевелились в такт биению тёмного сердца галактики.Лукрес стояла, ощущая, как её собственная уверенность, только что казавшаяся такой прочной, трещит по швам под этим катящимся валом мощи. Это было не просто давление. Это была трансформация реальности. Пол под её ногами словно стал зыбким, а знакомые очертания комнаты исказились, как в дурном сне.Голос Фемидии прозвучал не в ушах, а внутри черепа, вибрируя в костях и заставляя содрогаться каждую клетку. Слова «уверенность», «стойкость», «стать» прозвучали не как комплимент, а как обвинение. Как приговор.«Она не просто видит. Она разрезает», — промелькнуло в сознании Лукрес, когда взгляд-лава обжёг её. Она чувствовала, как её амбиции, её расчёт, её страх — всё это вырывается наружу и выставляется на всеобщее обозрение, как анатомический препарат. Она видела, как её дворецкий, её опора в этом новом мире, рухнул на колени, сломленный. Видела, как демон в костюме подмигивает ему, и это было ужаснее любой угрозы. Это был знак: «Ты принадлежишь нам. Твоя преданность — нам. Твоя жизнь — нам». И тогда, в этом эпицентре кошмара, когда её разум цеплялся за рассудок, родился ответ. Не вызов. Не мольба. Признание. Лукрес заставила себя выпрямиться, превозмогая невыносимую тяжесть, давившую на плечи. Её собственный голос, когда она заговорила, показался ей слабым и чужим после грохота Голоса Силы, но в нём не дрогнула ни одна нота.
— Ваше Величество, — начала она, глядя в те самые глаза-лава, и её слова были обращены не к жене Лейнга, а к Сит'ари. — То, что вы ощущаете как амбиции... это осознание долга. Долга, который мне доверили. Дерзновение... это трепет перед тем, в чьём присутствии я нахожусь. Она не опустила взгляд. Она приняла его. Приняла весь ужас, всю мощь, всю тьму.— Я — сенешаль Тариса. И я здесь, чтобы служить Короне. Всей Короной. — В этих словах был и ответ, и клятва, и граница, которую она пыталась провести в пляшущем мареве Тёмной Стороны. Она не оспаривала власть богини. Она напоминала ей о своём месте в созданной ею же империи.
Фемидия плавно шагнула вперед, потом еще улыбнувшись.
– Какая обворожительная неосведомленность. Ты видимо еще не знаешь, как глубоко я могу проникнуть в твой разум, твои чувства например к нему. Я чувствую все и мне не интересна политика вашей планетки.
Она посмотрела в то кресло где они были вместе.
– Вы были так близки, но ты до сих пор не в списке моего гарема, который я создала для него.
Фемидия использовала Силу с легкостью, сжав девушку по рукам и ногам даже не прикасаясь к ней. Потом она Силой обхватила ее лицо, так чтобы Лукрес не могла отвести глаз.
– И даже не думай обманывать меня, за ложь я обращу тебя в горстку биомассы в одно мгновение. Почему ты не в гареме? Что ты делаешь здесь? Здесь – куда может зайти какой-нибудь соблазнитель, который увлечет твою страсть? Или ты намерено вошла к нему в доверие, чтобы потом ранить его?
Последние слова звенели яростью, от самого предположения. Чтобы им ни кто не мешал, не глядя на слугу этой девицы Феми указала на него и в сторону двери. Себастиан тут же заботливо обхватил дворецкого за плечи и вывел из гостиной за двери. Фемидия впервые оторвала взгляд от своей жертвы и бросила взгляд на Мор, чуть-чуть закатив глазки. Она не намеревалась убивать эту девочку, только за то что она переспала с кайзером. Но настал час определить ее место. Вот что читалось в ее взгляде к Дарт Мортис.
Хотя Морин и не могла ощущать в полной мере глубину всей той похоти, и страсти что испытывалась здесь. Она всё же ощущала что-то еще. Едва уловимый запах чего-то знакомого. Чего-то что царапало самую суть её внимания, но это ускользало от Морин. Она уловила игру в кошки мышки, со стороны королевы и то, как всё же цепко готова была держаться эта девушка за свою правду и позицию.
- Что за странные манипуляции, или вы считаете что почетная роль в гареме унижает ваше достоинство? Вы решили, что достойны быть вне конкуренции и вне иерархии Королевской Лиги? Сенешаль Тариса это не должность, позволяющая влезать по ступени наверх, чтоб занять местечко в сердце кайзера. Что за вероломную игру вы затеяли, сенешаль?
Невыносимое давление сковало её тело, словно невидимые тиски. Она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд от этих пылающих глаз. Физическая боль была ничто по сравнению с ощущением, что её разум вскрывают, как консервную банку. Каждое воспоминание о Лейнге, каждый шёпот, каждое прикосновение — всё это вырывалось наружу и подвергалось холодному, яростному анализу. «Она видит всё... Чувствует всё...» Слова Фемидии о «неосведомлённости» жгли, как раскалённое железо. Это была не угроза. Это была констатация её ничтожества перед этой силой. И когда прозвучали слова Мор, они попали в самую точку. «Вне иерархии». «Вероломная игра». Это был главный страх Фемидии, облечённый в слова её ситха-слуги.
У Лукрес не было сил лгать. Да она и не могла бы. Но в этом абсолютном подчинении родилась новая, отчаянная ясность. Её голос прозвучал сдавленно, вынужденно, но с остатками той самой стойкости, что заметила в ней Фемидия.— Я... не играю, — выдохнула она, её слова были обращены к обеим женщинам, но взгляд держала на Сит'ари. — Я... отказалась. От гарема. Я попросила... остаться сенешалью. Политиком. Не... не вещью в коллекции.
Она пыталась донести не факт, а смысл.
— Он... Лейнг... согласился. Он сказал... «да будет так». — В её голосе, сквозь боль и давление, прорвалась капля того самого чувства, что Фемидия ненавидела и в котором сомневалась. — Я не хочу ранить его. Я хочу... быть для него... правдой. А не... ещё одной обязанностью.
Это была её последняя линия обороны. Не отрицание власти Фемидии, не вызов её статусу. А апелляция к тому, что, как она интуитивно чувствовала, Фемидия могла понять — к уникальности связи, которая выходила за рамки установленных ею же правил. Она не просила милости. Она объясняла причину своего существования в этой новой, опасной реальности.
В этот момент сюда уже спешили, снаружи к цепочке из бойцов-клонов в алой броне, продвигалась делегация из бойцов 1-й лейб-гренадерской роты, во главе с обрест-лейтенантом Фейхтелем, и самим кайзером. За ними едва поспевал королевский камергер-распорядитель на корабле, и ситуация могла легко выйти из под контроля. Внутренне, Лейнг Артиер ощущал тяжесть оттого, что наломал дров и теперь опасался лишь, что Лукрес просто не переживёт эту встречу. Он хорошо знал, сколь божественная Фемидия может быть и грозным божеством, вселяющим ужас. Подчас в такие моменты, он готов был расстаться с жизнью от её рук.
— Бластеры на оглушение, — коротко отдал он приказ, а Фейхтель повторил его жестом и спецназовцы из его личной гвардейской роты, с которыми государь плечом к плечу сражался на Бонадане, во время Мандалорско-гордианской войны, исполнили приказ моментально.
— Пусть на улицах в этом квартале, не будет никого. — Пояснил он, опасаясь страшного. Но вот они дошли до цепочки, и через дверной проём Лейнг Артер увидел в коридоре дворецкого Её Величества Цезарины.
— Себастиан! — И по его цепочке, а также от того что некоторая иерархия в головах труперов всё же была, он прошёл через охрану, правда один но когда Фейхтель уже было хотел ударить одного из ситх-трупперов, Лейнг тут же его остановил.
— Не надо, не провоцируй, я кайзер могу пройти, там моя возлюбленная цезарина, бояться нечего. С этими словами, он спустя некоторое время прошагал внутрь. Увидев мизансцену, о которой нельзя было сказать, что он не видел ничего подобного Лейнг Артиер сразу миновал Морин и подошёл к Фемидии, нежно взяв её за руку он опустился на колено и поцеловал ей ручку.
— Моя цезарина, майн фрейя, моя любовь. Моя вина в том, что муки принцессы Эйр, так сильно выбили меня из колеи, что заставили усомниться в правильности рамок гарема. — У него не было ни малейших сомнений в том, что Фемидия давно уже всё знала в мельчайших подробностях. — Я знаю, моя вселенная что ты создала всё это из любви ко мне, но умоляю обойдёмся без крови. Мы можем пересмотреть правила гарема, дать им больше свободы. Конечно, нужно будет продумать, как избежать позорных скандалов связей моих дам с кем-либо ещё, но ведь жёны уже пользуются некоторой свободой, например графиня Дуку, она управляет своей планетой дистанционно, но пусть же она по желанию своему, сможет посещать родную планету. При какой-нибудь охране, например.
Его серо-зелёные глаза смотрели на Фемидию с надеждой и обожанием, его речь была не прошением, а молитвой, а его любовь к Фемидии, была безграничной.
От слов девицы с Тариса лицо Фемидии искривилось в брезгливости.
– Как это жалко.
Она после этого резким движением руки, направила Силу так чтобы надавить на Лукрес и поставить ее на колени. Цезарина была готова милосердно покончить с ней, переломив ее хрупкую шею. Но вдруг, когда девочка уже была поставлена ниц, Феми ощутила приближение того, чье присутствие было для нее личным сортом наркотика. Из бурлящей лавы цвет ее глаз, заблестел светом янтаря, а на лице появилась улыбка. Она повернулась к проему, где появился Лейнг. Феми чуть-чуть нахмурилась, ощущая в нем внутреннюю борьбу. Да она знала, что эта выскочка алдераанской династии велморской ветви, в отличии от остальных ни как несмирялась со своим новым положением, и возлюбленному супругу приходилось терпеть ее упрямство, но она не думала что все могло зайти так далеко. Слова его затронули ее сердце, и скоро Феми опустилась в кресло. Все те тиски, Силы охватывающие сенешаля испарились, как-будто их не бывало. Она закинула ногу на ногу, и думала что ей делать.
– Но эта.
Фемидия указала на Лукрес.
– Ни куда теперь от нас не денется.
Она посмотрела на Морин.
– Дарт Мортис, скажи как по твоему, кому я могла бы доверить охрану всех этих девиц, если они разбегутся кто куда?
Она подняла правую ладонь образовав вокруг нее наэлектризованное гало.
– Я могла бы просто убить их всех, оставив только детей. Но я не стану этого делать. Я милостивое божество.
Последнее сказано было с иронией и цезарина улыбнулась.
Все эти лишние переменные шум шагов за дверью и приход кайзера. Морин ощущала уже некоторую неловкостью, будучи посвященной в столь щепетильные тайны. Однако в случае с ней, это осталось бы за закрытыми дверьми при любом исходе. Она никогда не стремилась вызнавать, что и как происходило в гареме, но сами слова что были ранее озвучены Лукрес... Это ранило даже Морин в самое сердце. И покуда Лейнг и Фемидия беседовали и не спрашивали её мнения, Мор буквально начала бурлить закипающей яростью. Пока наконец к ней не обратились.
- Вещью? Подобное оскорбление, достигни оно ушей гарема... Эти женщины отдали вам всё, кайзер. Они согласились принять жизнь, что ограничивала их, из любви к вам и цезарине. Не все, как я понимаю. Но... Назвать их вещью? - Морин чувствовала как задыхается. Прощать подобное лично она едва ли смогла. Но на то Фемидия и являлась почти божеством, чтоб принимать неподвластные простым смертным решения. - Если для вашего сердца, Ваше Величество, они такие же вещи, а не глоток правды и искренности как эта... сенешаль. Не проще ли вырвать с корнем сад, раз он более неугоден и вызывает лишь жалость? Но во мне говорит лишь голос женщины, которая сожалеет о всех этих раненых душах что были низвергнуты до статуса вещи.
Справившись с первой волной своего славословия, она посмотрела на виновницу.
- Коль скоро этим женщинам будет дарована честь быть вне стен и с волей кайзера. Быть может сит-труперы неусыпно сменяемые могли бы занять место их личной охраны. Они послушный и безопасны. И в случае неповиновения легко решат вопрос.
Лукрес лежала на полу, её тело онемело от боли и унижения, а в ушах звенело от слов Мор. «Вещь». Она не это имела в виду! Она хотела сказать о свободе, о выборе, но её вывернутые наизнанку чувства были истолкованы как самое страшное оскорбление. И тогда он вошёл. Его появление было словно порыв воздуха в помещение чистого вакуума. Но он не ворвался как мститель, а пришёл как кающийся грешник, обращаясь к Фемидии с обожанием, которое граничило с поклонением. И в его словах прозвучала не защита Лукрес, а оправдание перед богиней. Он просил не за неё, а о пересмотре правил для всех женщин гарема, используя её случай как предлог. Горькое осознание ударило сильнее, чем Сила Фемидии. «Я — аргумент. Я — причина для реформ, но не их цель».
Когда тиски Силы исчезли, она не двинулась с места, лежа ничком. Её физическое освобождение обернулось величайшим пленением. Она была слишком слаба, чтобы быть угрозой. Слишком незначительна, чтобы быть причиной войны. Но достаточно опасна, чтобы стать камнем преткновения в отношениях между богом и смертным. «Она не убьёт меня. Не сейчас. Потому что он попросил. И потому что я — живое доказательство сбоя в её совершенной системы», — пронеслось в её сознании с ледяной ясностью.
Она слышала, как Фемидия с иронией говорит о своей милости, и как Мор предлагает решение — тюремщиков в алой броне. Не свободу, а менее тесную клетку для всех. Лукрес медленно подняла голову. Она не смотрела на Лейнга. Её взгляд, полный сломленной гордости и горького понимания, был устремлён на Фемидию. Она проиграла битву. Возможно, проиграла и войну за его сердце, которое навеки принадлежало богине. Но в этом поражении она поняла главное: её сила отныне будет заключаться не в том, чтобы быть «правдой» для Лейнга, а в том, чтобы быть полезным инструментом в руках Фемидии. Единственный способ выжить — добровольно надеть ошейник, который ей предлагают, и сделать вид, что это — корона. Она не сказала ни слова. Её молчание было красноречивее любой мольбы или оправдания. Это была капитуляция. Но в глубине её глаз, куда не могла проникнуть даже Фемидия, тлела искра. Искра выживания, которая когда-нибудь могла разгореться вновь.
Остро ощущая отповедь со стороны маркизы Мориентари, которой совсем недавно он оказывал услугу, помогая ей в её секторе, Лейнг Артиер напомнил себе о том, что она не просто член ордена ситхов, а правая рука Фемидии, и лишь Фемидии подчинялась. Эта отповедь, обрушилась на кайзера волной обличения, так что он не смог ничего, кроме как закрыть глаза, испытывая вину. Обречённо сев на полу, он поднял взор на Фемидию.
— Ты знаешь, моя вселенная, что я бы довольствовался счастьем, и величайшей честью быть только с тобой, до конца моих дней. Но я понимаю для чего всё это было нужно. Точнее понял, когда появились первые дети, в их глазах я узрел будущее не моё или наше, но всей Королевской Лиги. И решение сие всё ж таки поистине гениальное, ведь как ещё удержать самые воинственные и свирепые народы в галактике, кроме как через их традиции и династии. И я никогда не считал вещью, маркиза. — Сказав последнее, он не повернулся в сторону Морин, хотя и понятно было, что это было ответом на её выпад. — Всеми силами души своей, я старался быть добр к каждой, даже тем кто имеет строптивый и лукавый нрав. Более того, подлинно и то что я проникся чувством к нескольким из них, конечно несравнимым с моим чувством к тебе, но всё же чувством подлинным неоспоримо, и эта бедная девушка в их числе. Мне не нужно гадать, я знаю что ты поступишь мудро. Иного от тебя я не жду, но ситуацию нужно менять, — встав на ноги, он подошёл к Лукрес, и бережно помог ей переместиться на небольшое кресло в стороне, буквально беря её на руки и перенося к мягкому. Бережно уложив девушку, он вспомнил об их недавней близости, это было одновременно тёплое и горькое воспоминание. Тёплое от того, как было хорошо, но горькое от того, что ей пришлось пережить, и потому Лейнг поцеловал её в уста прошептав — прости — а после перешёл к тому креслу где сидела Фемидия.
— Я полагаю, постоянный конвой конечно же если и будет, ему лучше не быть назойливым стадом. В конце концов, каждая из них знает что в случае измены, она создаст прецедент для страшных катастроф, которые постигнут их народы. — И тут он вспомнил Эрит Генйнсборо с Вирджилии, — ну а некоторые будут бояться за те привилегии которыми он пользуются сейчас. И всё же я думаю не многие немедленно покинут "Супримаси", как только появится такая возможность.
Фемидия удивленно посмотрела на Дарт Мортис, она не ожидала что та, так близко воспринимает происходящее здесь. И слова ее были так жестоки, что Феми вскоре грозно нахмурилась глядя на нее, но ничего не сказала. Взгляд ее упал на девушку, из за которой случился весь сырбор. Потом заговорил Лейнг, и его слова бередили нотки ее сущности. Она сама создала ему гарем, подбирала некоторых из женщин, и тут она решила открыть одну вещь, которую таила и от Лейнга.
– У тебя нет, конца дней. Как и у всех наших приближённых. На Вейланде я нашла не мало полезного, и сформировала величайший проект. Я буду продлять вам крепость сил, возрастной апогей, вновь и вновь столетиями, ибо я не выдержу если мне придётся хоронить всех вас, пусть даже через столетие. Конечно, если кому-то захочется уйти из жизни он будет волен, но пока вам живется - живите. Любите, воюйте, творите новую жизнь. Пусть сама я лишена этой возможности, но вы стали мне семьей.
Она встала и прошла к креслу, где лежала девушка у которой завязались искренние чувства с Лейнгом.
– И теперь ты тоже.
Она села рядом и наклонилась над ней поправляя прядь ее волос.
– Я иногда бываю жестока, но ты узнаешь меня и с другой стороны.
После этих слов, она наклонилась поближе к Лукрес и также как Лейнг чуть ранее поцеловала ее в губы.
– Сладкая мне интересно будет узнать тебя лучше.
Резко переключаясь на остальных, она сказала.
– Наша семья расширилась, Лукрес получит статус благородной наложницы кайзера.
Она положила ладонь на щеку Лукрес и сказала.
– Скажи мне, а что тут делал Вайс Хельмхард? Только изложи все точно как было, я слишком хорошо знаю натуру этого человека.
Как бы не складывались обстоятельства, разум Морин пылал. Слова, что срывались с её губ были сравнимы с прорвавшейся плотиной внутренней боли и она невольно задумалась, а от чего бы вдруг ей было хоть какое-то дело до тех, кто для неё едва ли являлся кем-то знакомым. И потом вдруг всплыл образ хрупкой фигуры ерравийской принцессы. Той, что начала воспылала чувствами к её мужу, а потом беззаветно влюбилась в Лейнга. Мор чуть мотнула головой, стараясь скинуть наваждение, а тем временем горькие слова повелителя, невзначай обращённые к ней... дарованное прощение Фемидией...
- Мои слова были резки и наверняка причинили боль, прошу простить меня, кайзер. У меня не было цели осуждать здесь кого бы то ни было и тем не менее я это сделала. - Мор, в достаточно чёткой форме произнесла эту фразу и склонила голову, встав на одно колено, перед сидящим на полу Лейнгом. В конец концов, едва ли она могла осуждать королевских особ за их желания и волю. Быть пешкой в королевской игре, это не самое худшее, что могло быть. Ведь все их сердца горели именно этим огнём. А потом в воздухе повис вопрос Фемидии обращённый к истерзанной девушке и Морин превратилась в хищника, что почуял, как его давняя жертва совершила ошибку. Вот что за странное ощущение и недающий покоя едва уловимый аромат лосьона после бритья. Дублёная кожа, с ноткой пороха и влажного асфальта. Сердцем аромата конечно же был терпкий дух табака. В горле женщины пересохло, а секунды превратились в минуты. В медленно разгорающемся взоре Мор буквально читалось: "Да. Да, скажи что он совершил оплошность. Скажи... и он не увидит завтрашнего рассвета, прошу..."
- Вайс...
Мир Лукрес плыл. От боли, унижения, а теперь — от этого шокирующего, неожиданного поворота. Одно дело — быть раздавленной богиней. Совсем другое — быть принятой ею. Поцелуй Фемидии был не прощением и не лаской. Это была печать. Метка собственности, нанесенная с той же абсолютной властью, что несколькими минутами ранее угрожала уничтожением. «Я иногда бываю жестока, но ты узнаешь меня и с другой стороны». Эти слова прозвучали не как извинение, а как предупреждение и обещание одновременно. Лукрес понимала: её не просто пощадили. Её ассимилировали. Её уникальные отношения с Лейнгом, её мечта о свободе — всё это было поглощено и переплавлено в новую роль: «благородная наложница». Часть семьи. Часть системы.
И когда вопрос о Хельмхарде повис в воздухе, её ум, затуманенный болью и хаосом, пронзила ледяная игла ясности. Это был не просто вопрос. Это был тест на лояльность. И шанс. Она медленно перевела взгляд с Фемидии на Мор. В глазах ситх-маркизы она увидела не просто интерес. Она увидела голод. Ту же холодную ярость, что кипела в ней самой, но направленную на другую цель. Её голос, когда она заговорила, был тихим и хриплым от перенапряжения, но каждое слово было выверено, как клинок.
— Он... явился без приглашения, — начала она, глядя прямо на Фемидию. — Сказал, что проверяет новый актив. Предложил мне... свою «защиту» при дворе. Назвал вас «системой», которую он обеспечивает... любыми средствами, даже если государь о них не узнает.
Она сделала паузу, давая тяжести этих слов осесть.
— Когда я отказалась... он приказал моему дворецкому уйти и запер дверь. Подошёл ко мне. Расстегнул плащ... — её голос дрогнул, но не от страха, а от гнева, который придавал ей сил. — Он сказал, что я «не поняла, с кем говорю». И...кайзер вовремя вмешался.
Она замолчала, её рассказ повис в воздухе — не как жалоба, а как обвинительный акт. Она не смотрела на Лейнга, не искала в нём защиты. Её взгляд был прикован к Фемидии, а краем глаза она видела, как застыла Мор, превратившись в статую мстительной ярости. Лукрес только что отдала Фемидии Вайса Хельмхарда на растерзание. И в этом жесте была не только месть, но и клятва верности новой «семье». Она доказала, что понимает правила игры. И что готова в них играть.
Лейнг Артиер поистине привык к столь биполярным перепадам Фемидии, ещё с самого их знакомства много лет назад, она была самой непредсказуемостью, и потому он не обратил на это внимание, как и на её поцелуй, ведь множество раз, они разделяли сексуальное наслаждение то с частью жительниц гарема, то со всеми ними. В этом круге сексуальность была свободной, хоть Лейнг и был тут лишь одним единственным мужчиной. Но где-то в глубине души, он был также и рад что Лукрес приглянулась Фемидии, ибо он разделял это чувство. Но вот то, что было дальше разыграло в его груди бурю чувств, от недоумения до ярости. Дыхание его участилась, а глаза расширились, изумление в нём смешивалось с гневом.
— Ублюдок, а передо мной разыграл такую сцену невинности. Плёл мне, что проверял — только теперь, Лейнг Артиер вспомнил все те иносказания, которые произносила о Вайсе девушка, когда они остались одни, он не мог сдержаться. Подойдя к ней он также присел с другой стороны, и коснулся её головы. В мыслях его пронеслось нечто вроде "ты могла бы сказать мне", но теперь он прекрасно понимал, что в этом не было необходимости. Его взгляд полный холода по отношению к бывшему подданному, стал стеклянным и он взглянул на Фемидию.
— Это нарушение всего. Покушение на семью. — Только и проговорил он, и так пала последняя защита которая хранила Хельмхарда в его положении и знатности. — Его титул, я возвращаю в королевский статут.
Он посмотрел на Морин и сказал.
— А вы могли не извиняться, увы мне моей супруге больше везёт на искренних слуг, чем мне.
С этими словами, он погладил Лукрес по голове.
— Я больше не желаю видеть его на "Супримаси", никогда.
Конечно Феми было неприятно, что какой-то зануда и откровенный садист, так давил на девушку, что стала частью их большой семьи, но она не могла не насладиться теми эмоциями, которые испытывала сейчас Дарт Мортис. Это была долгая долгая жажда мести, растянутая на многие года, за которые Морин добилась не малого. Фемидия блеснула глазками и проговорила Мортис.
– Ты слышала слова кайзера. Больше никогда. Ты свободна.
Потом она взглянула на Лейнга и ощущая его возмущение, сказала.
– Он долго тебе служил, но это лишь значит что он долго тебя обманывал. Я знала о его сущности, и не сомневалась, что рано или поздно он что-то такое сделает. Представь сколь многим девушкам и юношам не повезло с твоим визитом. Вайс Хельмхард сам предопределил свою судьбу. Его собственная натура губит его.
Она посмотрела снова на Лукрес.
– Я чувствую в тебе разочарование. Но я уверена, тебе стоит изучить некоторые трактаты из королевской библиотеки о свободе. Лишь странник не имеющий ничего за душой, свободен по-настоящему. Его не сковывает золотая цепь богатств, и он не является вынужденным слугой образа правителя, для своих слуг как это бывает у тех, кто облечен властью.
Она снова погладила девушку по щечке и продолжила.
– Ответ на вопрос, что такое свобода и является ли она твоей необходимостью, стоит того чтобы искать на него ответ в мудрости древних. Себастиан.
Как будто из тени, появился дворецкий.
– Yes Your Grace.
– Собери ее слуг, пусть приготовят ей отдых, здесь. Пусть вызовут доктора, если потребуется.
А после она вновь обратила свое внимание к Лукрес.
Могла ли сегодня Морин вообще помыслить, что именно в этот день сбудется самое главное его чаяние. Она ждала этого момента так долго. С той самой секунды, когда эта карьерная крыса отправила её якобы на верную смерть, не предполагая что создал прецедент воссоединения двух давно знакомых людей по несчастью.
- О, я благодарю вас, Ваше Величество. Кайзер, цезарина... миледи Лукрес. - Мор закусила губу до крови, от накатывающего желания бежать в ту часть корабля где находился офис Хельмхарда. Её подмывало даже отыскать его жену, но решила что этого ублюдка подобными играми не проймёшь. Она обещала ему, что придёт. И в этом будет её честность. Выйдя из покоев новой наложницы, она посмотрела на сит-труперов и на лейб-гвардию.
- Новый приказ. Разделитесь и отправляйтесь в офис Вайса Хельмхарда и к его дому. Я хочу чтоб он знал, что я иду. Я хочу чтоб он... ощутил свои последние секунды. Если он попытается застрелиться или отравиться - можете выбить ему зубы и сломать ноги и руки. - После этого, мягко улыбнувшись и двумя пальцами от виска отдав привет гвардейцам, женщина направилась к транспортникам, попутно отправляя сообщение Вельгеру о том что сотворил Вайс.
Лукрес лежала в кресле, ощущая прикосновения — поглаживание Лейнга, ладонь Фемидии на щеке. Они говорили о ней, решали её судьбу, заботились о ней, но она чувствовала себя не человеком, а полем битвы, на котором только что был решён исход давней войны.
Слова Лейнга о «нарушении всего» и «покушении на семью» отозвались в ней горькой иронией. Всего несколько часов назад я сама была угрозой этой семье. А теперь... я её часть? Его ярость была искренней, но она была направлена на защиту системы, в которую Лукрес только что была насильно интегрирована.
И тогда прозвучали слова Фемидии, обращённые к Мор. «Ты свободна».
Это была не милость. Это был приговор, вынесенный Вайсу Хельмхарду. И в то же время — демонстрация абсолютной власти. Фемидия одним словом даровала Мор право на месть, превратив её из подчинённой в орудие возмездия.
Когда Мор вышла, в воздухе осталось витать обещание насилия, сладкое и неотвратимое. Лукрес поняла: её исповедь стала спусковым крючком. Она не просто выжила — она стала соучастницей. Она предоставила предлог, и механизм уничтожения пришёл в движение.
Слова Фемидии о «разочаровании» и «свободе» прозвучали как эхо из другого измерения. Какая свобода? Свобода быть «благородной наложницей»? Свобода изучать трактаты, пока за стенами твоих покоев вершат кровавую расправу во имя защиты твоего нового статуса?
Она закрыла глаза, когда появился Себастиан, чтобы привести слуг. А кайзер и цезарина ушли. Физическая боль начинала отступать, сменяясь глухим, всепоглощающим истощением. Она не чувствовала ни победы, ни облегчения. Лишь ледяную пустоту и тяжёлое знание.
«Они убьют его. Из-за меня. И я должна буду быть благодарна за эту "заботу"».
Её «семья» оказалась паутиной, сплетённой из страсти, силы, мести и абсолютной, безжалостной власти. И теперь она была навсегда в неё вплетена. Не как равная. Не как любимая. А как инструмент, который оказался достаточно ценным, чтобы его не сломали, а просто... перепрофилировали.
Она была спасена, вознаграждена и заключена в новую, более изощрённую клетку. И тишина, опустившаяся в покоях, была оглушительной.
Лейнг Артиер уже на выходе из помещения апартаментов, проговорил обращаясь к Фрейзеру.
— Эти покои, и благородная наложница в них, будет охраняема здесь группой ситх-труперов, также если какая-то из моих жён или наложниц захочет, правила те же.
— Вас понял, Ваше Величество — уже пожилой канадец кивнул. Он когда-то прибыл сюда на службу, вместе с Фемидией с Земли, и теперь казалось был вполне доволен своей жизнью. Но главное тем, что в его жизнь не вмешиваются все те неприятности и интриги, которыми был окутан двор "Супримаси".
Фемидия вышла вместе с Лейнгом, Морин уже и след простыл. Она посмотрела на любимого и сказала.
– Ей будет нелегко привыкнуть. Но иного пути у нее нет.
Она взяла его за руку. Фемидии пришло осознание, через эмпатически полученное понимание чувств Лукрес, насколько безумная у них семейка. Но ей самой это нравилось, они могли спасти котенка, и уничтожить целую планету одновременно. Кто-то им завидовал, кто-то их боялся, но мало кто мог бы так жить.
– Скоро должны прилететь Кройцы, я подготовлюсь.
Цезарина поцеловала Лейнга и пошла со своими слугами и дворецким в свои покои на этом корабле. Она спокойно шла босоногой, ничуть не смущалась.

[Sven]

В собственном кабинете, Вайс рассматривал привычные отчёты, но нечто внутри его тревожило. Он всё размышлял о своей ошибке, но всячески старался отбросить эти мысли, ведь как казалось Лейнг ничего не понял. Или понял иначе, но вряд ли мог додуматься, что именно собирался сделать Вайс с той девицей. Он вспомнил её чарующее тело, и сплюнул в ярости, ненавидя аристократок. Он вспомнил, как однажды именно из-за аристократизма, едва не пострадал уже, при дворе Лейнга Артиера, когда покровительствовал, крайне правой этнически-расистской политической силе в фирсеренском обществе, от чего был отстранён, когда государь вершил дела призванные покончить с этой силой в его обществе. Теперь, снова проблемы и снова из-за этих самых аристократов. Его супруга, на которой он так и не женился официально, Гильтер Хауна Гауэр принесла супругу каффа, и встала по струнке в стороне, в своей мини-юбке ожидая дальнейших приказаний. Вдруг, он заметил мигающую лампочку. Это был сигнал о странных передвижениях. Активировав камеры, он вдруг заметил как группа из тридцати сит-труперов продвигалась по коридорам в рекреакции, на которой располагались офисы важных чиновников-силовиков, и двигались в направлении где был и его офис. Ему было ясно как день, что вряд ли ситхи спешили атаковать контору организующую строительные проекты, что располагалась по соседству. Сунув за пояс второй пистолет, он достал бласт-карабин, коротыш CR-2, и туго натянул на голову фуражку.
— Проклятые ситхи, — его фанатка-жена уже стояла с двумя бластерными пистолетами.
Оглядев её, он сказал.
— Уходим, прикрой меня. — Пока было неясно, что произошло его план был прост, выбраться с корабля, достигнуть планеты, и уже там из офиса управления КСК, связаться с Королевской Ставкой. Бортовая охрана не препятствовала трупперам в красном, поэтому они прошли по коридорам легко, как вдруг выскочившая пара, обстреляла группу залпом, убив одного ситха и ещё двоих легко ранив, после чего они дали дёру уходя в угловой коридор. Вайс великолепно помнил расположения проходов и коридоров, поэтому он помчался вперёд. Выстрелы, спровоцировали закрытие части отсеков, и вызов дроидов и бойцов безопасности. На один отряд из пяти бойцов бортовой охраны КСК, и наткнулся Вайс. Увидев своего начальника, бойцы опешили, но он им тут же крикнул.
— Чего встали, бегите туда — указывая маршрут откуда он двигался. — Похоже диверсия, наверняка Сопротивление здесь. Действуйте.
Взбудоражив и изумив подчинённых (а на деле уже бывших подчинённых, просто ещё не знавших всей обстановки) он рванул дальше.
Действия сит-труперов, как всегда чётко слаженные, всё же отличались некоторой топорностью. Они были идеальным щитом и прикрытием для того, чтоб задавить числом, но как думающие и анализирующие бойцы оставляли желать лучшего. По крайней мере, исходя по данным и суете в определённом месте, Мор уже могла проанализировать то, где находился её противник.
- А мальчик хочет поиграть... Быстрый, шустрый... милый Хельмхард. Но я всё равно найду тебя. Где бы ты от меня не спрятался. - Через свой комлинк, она отправила требование по усилению со стороны Восходящего, дабы закрыть все отсеки ангаров на вылет. Мор так же отдавала себе отчёт, что едва ли кто-то из управления и обслуживания Супримаси сразу же отреагирует на подобное, но она отослала на мостик и в охранные зоны о том, что Вайс Хельмхард с этой минуты персона нон-грата на борту и подлежит задержанию. По ходу своего продвижения, женщина так же изучила все пути отступления их отсеков где располагались офисы контрразведки. Звуки боя были для неё подобны "хлебным крошкам", по которой уверенно следовала Морин.
И Хельмхард со своей Гауэр продолжал двигаться по коридорам далее, минуя блок-пост, до которого ещё не дошли известия об обновлении его статуса. Так он добрался до большого зала, использованного как склад, частично топливный, частично для провизии, для загрузки и обслуживания кораблей. Тут он встретил первую неприятность, его увидел офицер пересчитывающий контейнеры. Но вместо своей работы, он прислушивался к комлинку, и вдруг увидев Вайса потянулся к кобуре. Тройная очередь из бластера повалила на пол несчастного младшего офицера. С другой стороны, уже у выхода в ангар показались двое бойцов в чёрном, из бортовой охраны КСК, теперь они были теми, кто знает что их бывший начальник — бывший, а то как погиб их знакомый офицер, расставило все точки. Разумеется с Восходящего подкрепления успевало едва ли, так как корабль был всё же на приличном расстоянии, и даже при умелой погрузке постоянно готовых к бою сит-труперов, челнокам ещё надо было преодолеть космическое пространство. Однако в эту часть ангаров уже стремились группы бортовой охраны КСК и та часть отряда ситх-труперов, которые подверглись обстрелу. Но пока, пригнувшись Хельмхард начал перестрелку с теми двумя у входа.
— Обходи, — приказал он своей протеже, и сам дал залп по противнику, когда она добралась до укрытия и тоже начала стрельбу, он сам перебежал к укрытию. Так они сумели ранить, одного из охранников и приблизится ко входу в ангар. Крича и ругаясь, второй отступил внутрь укрываясь там за контейнерами стоящими готовыми, для погрузки на один из кораблей снабжения, это был лёгкий фрахтовщик из нанимаемых, коммерческими фирмами на борту "Супримаси".
— Вперёд, вперёд! — Подгонял свою спутницу Вайс и двигался следом.
Морин следовала по горячим следам и всё больше понимала что Хельмхард не собирался сдаваться просто так. Эта скользкая змея явно желала забиться под камень, дабы выждать время и окончательно раствориться в бесчисленных мирах. Конечно, при должном желании они всё равно его найдут, но на это уйдёт очень много времени. А потому, Мор буквально вынуждена была ускориться с помощью Силы, чтоб успеть к ангару в который так стремился попасть мужчина, на подходе к которому сейчас увязали в боевом столкновение двое.
- ХЕЛЬМХАРД!!! - Что есть силы Морин прокричала это, насладившись эхом, что поймало пространство. После чего, использовав рывок, она ещё больше сократила расстояние, став чёрной молнией до ближайшего укрытия, где сейчас укрывался один из бойцов.
То что происходило дальше, едва поддаётся описанию но всё же. Появление Морин и её крик вызвали бурю эмоций, Гильтер была озадачена, и впала в лёгкий ступор, а вот Вайс прекрасно узнал кому принадлежит этот голос, он был в ужасе. Цезарина Фемидия послала за ним, самого ужасающего своего цепного пса, ту самую Морин Лонерган, которую когда-то много лет назад он сам привёл в окружение элиты, правда рассчитывая на её гибель, но она как видно это запомнила. Ситх стремительно рванула к ближайшему к врагам укрытию, и испуганная Гильтер начала шквальную стрельбу в надежде остановить это наступление, внезапно, один из её бластерных пистолетов взорвался, прямо у неё в руке, причинив небольшие ожоги, но главное отлетев в сторону он ударился о стену и сдетанировали запасные картриджи с тибаном. Мелка вспышка, не была мощный взрывом но она спровоцировала небольшой пожар и серьёзное задымление, из распоротой взрывом обшивки, где теперь горела проводка валил дым. Осадив шлепком по щеке ошеломлённую спутницу свою Хельмхард закричал на неё.
— Молчи и слушай! Огонь — наша стена сейчас! Дым — наша завеса! Двигаемся через него, пока он не перекрыл всё! Прижмись ко мне и стреляй на звук! ВПЕРЁД! — После чего, они рванули используя дым, и задерживая дыхание, начали делать стремительный рывок к фрахтовщику. Обомлевший от происходящего охранник, выдал двойную очередь из бластерного карабина не целясь, лишь подняв руки куда-то в сторону двери.
То как подействовал её крик, выглядело конечно же впечатляюще, но и принесло не самый лучший результат. Пламя и густой чёрный дым, из-за неудачно попавшего бластерного заряда. Пришедшая в ярость Мор готова была придушить бойца рядом но сдержалась, просто предупредив его не тратить зря заряд и слушать свою интуицию, сама же она несколько пожалела, что не прихватила с собой свою маску, которая могла бы помочь в подобных случаях. И тем не менее, погружаясь в потоки Силы, подогретые сейчас собственным разочарование и гневом, она пыталась сосредоточиться лишь на двух существах, но хаос происходящего мешал сосредоточиться. И тогда, вкладывая эмоции в телекинетическую мощь, она подхватила стоящие рядом ящики и запустила их в единственно логичную сторону. Если уж они желают сбежать, то только на фрахтовщике. Не будет его, значит, они лишаться этого шанса. Её прекрасные ярко-голубые радужки сейчас, переменили цвет, являясь двумя угольками яростного свечения. От напряжения, у неё лопнул даже сосудик в левом. Но она Силой подняла ещё пару ящиков, используя обе руки для усиления толчка, зашвыривая их в сторону где должны были располагаться двигатели.
Видимость была очень плохая, но даже в ней Вайс смог разглядеть перемещение в воздухе здоровенных контейнеров, он понял, что леди ситх начала использовать Силу по полной. В один миг рухнул блок дистанционного управления шлюзами, и массивные двери за спинами беглецов резко закрылись, преграждая временно путь преследующим их отрядам, но повредились переборки и проходы к фрахтовщику, погрузочная рампа перевернулась, и теперь надо было как-то действовать. Хельмхард посмотрел в глаза своей женщины, и поцеловал её, он знал что это метод безотказный, после чего приказал.
— Отвлеки её, я попробую пробраться на корабль и заберу тебя! Вперёд! — Он не давал ей времени подумать, да такой фанатичной барышне этого было и не надо, она начала пробираться ту сторону, где были враги начав стрельбу из своего бластерного пистолета, и второго, который ей дал Вайс. С каждым шагом она проводила беглый обстрел в сторону противника, в этот миг Хельмхард начал пробираться через завалы. С другой стороны ангара, через таможенный шлюз пробился небольшой отряд бортовой охраны КСК, которые пытались разобраться в ситуации, тот охранник, который тут был начал стрельбу туда откуда летели бластерные лучи, всё превращалось в боевой хаос.
Иногда... даже в хаосе можно было обнаружить нечто ценное и... магически притягательное. В этом ощущении тщетности и уродливости момента, в котором всё шло не так красиво и чисто, как хотелось бы ей самой, Морин концентрировалась лишь на одном. На своей ненависти. Она вспомнила каждую их встречу. Каждый его жест и взгляд. Но самое главное, леди-ситх вспомнила его безапелляционную гадкость. Способность бросить всё ради достижения своих целей. В какой-то момент, Мор скорее ощутила, чем увидела то, как в скользких и удушливых клубах дыма застывает прощальный поцелуй. Совсем как в дешёвых и дрянных фильмах. И вот уже расцветала вокруг какофония бластерной стрельбы, которая перестала тревожить ровным счётом тогда, когда Вайс, под стон и хруст металла преграждавшего ему путь, перебрался на так нужный ему трап. Морин буквально кожей ощущала его триумф и с какой-то ледяной решимостью в последний раз подняла руку. Концентрируя всю свою волю и ненависть, приправленную разочарованием, в одном единственном точечном применении Силы. Сработавшая пожарная безопасность с воем разрезала пространство, одновременно включая пожаротушение. Но даже это не могло заглушить металлический вопль, похожий на стон гигантского зверя. Грузовой трап, на который только что ступил Вайс, содрогнулся, а затем с чудовищным скрежетом обрушился, заклинив грузовой люк. Искры посыпались из повреждённых гидравликов. Корабль, который секунду назад был спасением, превратился в металлический гроб, приваренный к полу ангара. Порошковые струи, прибивающие последние языки пламени и дымные завихрения чёрного полога, позволили женщине увидеть Гильтер и бросить в неё активированный световой меч, что фиолетовой дугой проскочил по её шее, после чего рукоять вернулась обратно в ладонь ситха.
- Всё кончено, Хельмхард. Больше бежать некуда. Ты в моих руках. И воля кайзера и цезарины будет исполнена.
Воздух, только что наполненный рёвом огня и грохотом боя, внезапно затих, подавленный шипением системы пожаротушения. Белый огнеупорный порошок медленно оседал, как снег на поле боя, покрывая обломки, искорёженный трап и тело Гильтер, чья жизнь оборвалась в мгновение ока. Ярко-алая полоса на её шее была единственным цветным пятном в печальном монохромном мире. Очнувшись после падения корабля, Вайс понял что куда-то потерялся скорострельный бластер, но его бласт-пистолет всё ещё был в кобуре, потерялась и фуражка, и по виску скатывалась кровь, он ударился при падении. Отчего-то жгло бок, видимо небольшой перелом ребра справа. Продышавшись, он судорожно думал, что ему делать находясь в жерле дымящегося фрахтовщика, выползти с другой стороны попытаться спрятаться, или ... второй вариант давал как казалось больше шанса на выживание. Он решился, и начал прихрамывая идти на выход, сняв свой плащ и достав бластерный пистолет. Он решил убить Морин и сдаться солдатам, так ему казалось у него больше всего шансов на выживание, хотя паника то и дело подкатывала к нему. Планы рушились, эта дура Гальтер подохла где-то. Он аккуратно подошёл к деформированному проёму, и не выходя сразу поднял одной рукой плащ, чтобы отвлечь стрелков ли или саму Морин, а сам согнувшись просунул пол головы и руку с бласт-пистолетом, и в таком положении выскочил из проёма, быстро стараясь найти фигуру Морин и выстрелить в неё.
Однако, Морин не планировала стоять статичным монументом, и после того, как её слова вместе с белыми хлопьями противопожарного порошка осели на пол, она решила использовать фактор собственного превосходства и скользнула в сторону открывающихся красот космоса. Двигаясь между фрактовщиком и защитным полем, после чего усилив прыжок, Мор оказалась на носу искорёженного транспортника, взирая на всё то, что происходит внизу и идя достаточно тихо.
Такого Вайс не ожидал, он тщетно искал её фигуру, стоящую во весь рост или хотя бы в половину его, но из-за этого он замешкал, а вот шестеро бойцов КСК, по иронии судьбы его бывшие подчинённые, не мешкали. Они дали залп по тому самому дверному проёму, разрывая плащ в клочья, и прожигая само тело своего бывшего начальника, падая от такого шквального прицельного залпа назад, он тем самым ушёл из их поля зрения, но Хельмхарду это уже не сильно помогало. Его тело было здорово изранено, места ранений по всему туловищу горели огнём, кровь растекалась обширной лужей, дыхание стало совсем прерывистым, он чувствовал как где-то внутри горячая кровь течёт там, где не должна мозг ещё продолжал сопротивление, он хрипел, но мысленное понимание того, что конец близок не заставило себя долго ждать. Его охватила отчаянная ярость.
— Поганая сука! — Выплюнул он, вместе со сгустком крови, когда его руки дёргались словно культяпки.
- Ну полно ругаться. Ты был плохим мальчиком. Позволил своим желаниям, затмить такой прекрасный расчётливый разум. - В моменте расправы бойцами КСК над Хельмхардом, Мор находилась почти на середине транспортника и спрыгнула вниз, как только израненный, тот упал. Его жизнь, утекающая вместе с дорожками крови была пожалуй достаточно интересной, местами даже полезной... Зная, что даже смертельно раненая змея еще может укусить. Мор активировала световой меч, отсекая сначала одну руку в локте, а после наступила на вторую, наклоняясь к самому лицу мужчины. - Какая жалость, ведь мы могли дружить...
Его лицо искажалось и искажалось, в безумной смеси ярости, отчаяния и боли. Из глаз стекала кровь, впрочем кровь у него была повсюду. Он трепал ногой, в отчаянии и от жгучей обиды. Ему было невероятно обидно умирать так. Взгляд уходил прочь от издевающейся над ним Морин, он не желал её видеть, и горло издавало лишь ритмичный стон, в ритм дыхания, который становился всё медленнее.
Мор так и сидела над ним, вглядываясь в последние секунды умирающего тела и думала о том, как порой грязно после подобных зачисток. А чистым это было едва ли можно назвать. Бардак, что пришлось устроить, придется убирать не один день, да еще и возмещать ущерб за потерянное время и испорченные ресурсы. Но это будет потом, а пока. Морин наклонилась и поцеловала Вайса в окровавленные губы. Ей вдруг остро захотелось ощутить его запах в последний раз. После чего, поправив ему волосы, она встала и осмотрелась.
- Так... Надо вспомнить, что делают с телами предателей у фирсе...

[Эйрис ап Эйлунд]

Когда всё закончилось, а первая волна боевого возбуждения прошла, Морин ощутила глубокую и беспросветную пустоту. Ей уже не было никакого дела ни до Вайса, ни до его фанатичной подстилки. Мор просто ушла, оставив других разбираться с тем ужасом и грязью, которые остались. Сообщив Вельгеру о том, что сегодня она домой не вернётся, женщина отправилась на Восходящий, попутно попросив ремонтников переслать ей счёт за услуги восстановления ангара и восполнения убытков по товару и фрахтовщику. Меньше всего ей хотелось, чтоб маленькие дочери видели маму пахнущую смертью и гневом. На борту же корабля ситхов, она заняла одну из комнат, где приняла душ, смыла с себя всю кровь и копоть и, переодевшись в чистое, направилась в тренировочный зал. Выбирая наиболее сложную систему препятствий, ей хотелось сбить то чувство холода и опустошённости. В конце концов, чёткая и выверенная месть, длившаяся годами, была окончена и словно бы цель всех терзаний являлась достигнутой. Было ли теперь ей ещё чего-то желать? Да... было. Знаний, долгой жизни, жизни подрастающих дочерей. Смысл существования всегда крылся в подобных мелочах, а не в тотальной и безграничной жестокости. Всё это Морин осознавала, получая лазерные удары от пропущенных ловушек. Они обжигали и оставляли на белой рубашке кровавые нити. Раз за разом, начиная всё снова, Мор едва ли замечала боль, благодаря краситорну. Но это не значило, что когда действие воздействия Силы окончится, её не скрутит от жгучего чувства ран. Из этого бесконечного самоуничтожения женщину вывел писк комлинка, усиленный эхом замершей программы тренировки. Сложно было понять, сколько времени прошло в реальности, сейчас ей было ясно лишь одно - стало намного легче и мысли уже не скатывались в опустошение. Выходя в коридор и направляясь в свой кабинет, женщина перечитала пришедшие извещения. Одно было напоминанием о назначенном званном ужине с четой Зальц-Резерфорд. Ещё одно выставленный счёт, как она и просила. Ну а третий... Активировав голограмму старшего учёного с Victory-VI, она прослушала недавнее происшествие и то, что сейчас все базы специалистов эвакуированы на орбиту. В скором времени будет проведёт консилиум о целесообразности исследований на базе планеты Си-Ар. И нужно было контрольное решение от неё, как учредителя и спонсора.
- И ещё... та девушка, что вы отправили к нам. Её тоже успели эвакуировать. Но учитывая осложнение планетарной ситуации, я не вижу смысла в её пребывании здесь.
- Я поняла. Хорошо. - Когда разговор был окончен, Мор ещё несколько минут сидела, глядя на противоположную стену. Она отправила Соноху на Си-Ар уже довольно давно. Да и Ранкорн завершил свою работу по её просьбам. Но ничего не изменилось в этом взаимодействии и в которых раз девушка, которая должна была быть учеником и постигать тонкости форсюзерства, была брошена всеми на произвол. В прошлый раз от неё и вовсе отказались, едва не выгнав из ученичества. Конечно, ситхи в своих стремлениях тоже не отличались честностью поведения. Но честолюбие мастера никогда не позволит откровенно слабому ученику остаться без надзора. - Какое... бессердечие.
Спустя пять минут, по координатам Анафемы ушло короткое сообщение.
"Если ты ждёшь когда обстоятельства и судьба избавят тебя от нерадивого ученика. Я тебя поздравляю, момент настал".
Ещё через час, приведя себя в полнейший порядок, Морин отправила запрос на Victory-VI с требованием подготовить транспорт для одного человека, но не сообщать ей об этом. Мор планировала для начала переговорить с девушкой, прежде чем принимать какое-нибудь решение.

[Sven]

После всех произошедших событий, новые правила для королевского гарема были опубликованы для жительниц оного, правда как и следовало ожидать, отнюдь не все девицы тут же спешили куда бы то ни было уехать, но практически все воспользовались возможностью, заиметь для себя дополнительные апартаменты, в общем президиум, в общих жилых кварталах для богемы. От этого отказались лишь графиня фон Пресбалин, Фредерика, во многом по причине сакрализованной преданности Лейнгу Артиеру; леди Арл'морторро потому как чисская аристократка, вообще не любила посторонних людей, и была тем ещё интровертом, а в гаремных палубах, она слихвой могла наслаждаться уединением; Хината Хьюга которая просто была не требовательна, и одного комфортного жилого помещения, ей более чем хватало, но теперь из чувства долга, она присоединялась к брату в обеспечении безопасности государя, буквально везде, а не только в зоне гарема; и ряд других девушек. В тоже время Линда Гольц, также имея сакральное почитание государя, всё же запланировала и подготовила короткий визит домой, на планету Бострида, дабы навестить своих родителей, и свой эттир, фирсеренский большой род; по другим причинам, скорее навестить старых знакомых, побывать в старых местах, но также с возвратом заказали себе полёты с охраной леди: художница Хлоя Золай, Скаттах и Эрит Гейнсборо (последняя из которых решила навестить отца). Лили Кройц и Риас Грэмори был интересен президиум, с его многочисленными бутиками, покидать Супримаси им было не интересно. Среди же жён, принцесса Бельфиа выразила, что она не желает покидать Супримаси и гарем, что это ниже её достоинства, лишь согласившись на прогулки по живописному президиуму, в сопровождении охраны и служанок; принцесса Семметра Салеукамская, вначале хотела навестить отца государя независимой системы Салеуками, но потом под влиянием принцессы Бельфии на которую она ориентировалась, отказалась от этой затеи. Тем временем графиня Дуку, суверенная правительница Серенно, вопреки ожиданиям её совета, также пока не видела необходимости лететь на родину, она лишь запросила доступ в зону Королевской Ставки, дабы оптимальнее держать руку на пульсе жизни своей планеты, быстрее и надёжнее получать информацию, и отдавать приказания, подписывать указы и тому подобное. Сам Лейнг умело управлял целой Лигой с Супримаси, так чем же она хуже, посчитала графиня Вайси Рейм Дуку, а ещё она решила открыть в президиуме школу фехтования, она узнала от слуг что новая дама Лейнга Артиера, леди-сенешаль Лукрес Вальтур с Тариса, в прошлом занималась фехтованием, и графине эта девушка, устроившая революцию в гаремной системе, была действительно интересна. И вот, эти апартаменты в общем президиуме где жила Лукрес Вайси и направилась, с ней конечно же были её свита из охраны (ситх-труперов) и прислуга в количестве пяти горничных и дроида-секретаря). Тем временем, слуги Лукрес сделали многое для своей госпожи, по личному распоряжению Себастиана Микаэлиса, они обеспечили ей медицинский осмотр, после произошедшего, накормили уложили спать, а на утро обеспечили массаж, завтрак, помогая девушке включиться в новый день.
Сознание возвращалось медленно, нехотя, как сквозь густой, вязкий сироп. Первым пришло ощущение тела — не привычной утренней тяжести, а странной, почти невесомой пустоты. Каждая мышца была мягкой и расслабленной, будто её натянули до предела, а потом вдруг отпустили. Лукрес лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине. Она была не абсолютной — где-то тихо гудел вентиляционный люк, за стеной шелестели шаги служанки, — но эта тишина была её. Её комната. Её покои. И тогда память обрушилась на неё не болью, а холодной, кристальной ясностью. Лейнг. Его руки. Его взгляд, в котором читалась не похоть, а какая-то отчаянная, почти детская растерянность. Шёпот, смешанный с дыханием: «Я не знаю, что делаю...» И её собственный голос, твёрдый, вопреки всему: «Я не буду твоей обязанностью. Я буду твоим сенешалем». Она сжала веки сильнее, пытаясь удержать это чувство — чувство власти, пусть и хрупкой, над собственной судьбой. Она выпросила не место в постели, а место за столом. Она была не трофеем, а партнёром. Искра гордости теплилась в груди, слабая, но живая. Но за ней, неумолимой тенью, наступало другое. Фемидия. Не женщина, не соперница. Стихия. Живое воплощение давящей, абсолютной власти. Каждый её шаг заставлял воздух сгущаться. Её взгляд, лишённый всего человеческого, прожигал насквозь, выворачивая душу. Лукрес снова почувствовала ту невыносимую тяжесть, что пригибала её к полу, не физически, а ментально, заставляя каждую клетку трепетать перед величием, которого нельзя постичь. Она проиграла. Блестяще. Её мечта о свободе, о роли сенешали, была разбита в прах одним движением брови Цезарины. «Благородная Наложница». Звание, которое одновременно было и признанием, и веригами. Её не изгнали, её — поглотили. Втянули в свою «семью», лишив права быть чужой. Это была не победа, это была капитуляция на самых выгодных для победителя условиях.Она медленно повернулась на бок, и её взгляд упал на спящую в кресле у двери горничную. Девушка была приставлена к ней Себастианом. Забота? Или самый изощрённый вид контроля? «Мы даём тебе всё. Теперь ты наша».
В дверь постучали. Тихий, почти неслышный звук. Лукрес не шевельнулась.
— Войдите, — её голос прозвучал хрипло. Дверь открылась, и в комнату вошли две служанки с подносами. Одна — с лёгким завтраком, другая — с чашей с тёплой водой и полотенцами.
— Доброе утро, миледи. По распоряжению господина Микаэлиса, для вас приготовлен завтрак и массаж. Вам необходимо восстановить силы. Их движения были отточенными, почти церемониальными. В них не было ни капли подобострастия, лишь безупречная эффективность. Они были частью механизма, в который её теперь встроили. Лукрес позволила им помочь ей сесть, позволила принести еду. Пока одна из девушек массировала её затекшие плечи, она смотрела в окно на проносящиеся звёзды. Она была птицей в золотой клетке. Но что, если эта клетка — целый космический корабль? Что, если, находясь внутри, можно научиться управлять его полётом? Мысль пронеслась, как молния. Страх никуда не делся. Сомнения грызли изнутри. Но вместе с ними родилось и новое, холодное, твёрдое решение. Хорошо, — подумала она, глядя на своё отражение в тёмном стекле иллюминатора. Иссиня-чёрная прядь упала ей на лицо. Вы сделали меня частью своей системы. Ваша ошибка. Я не буду разбивать клетку. Я изучу каждый её винтик. И тогда... тогда посмотрим, кто в ней на самом деле в западне. Она сделала небольшой глоток воды. Вкус был чистым и холодным. Как её новая решимость. Битва за независимость была проиграна. Но война за влияние — только начиналась.
После завтрака и массажа к ней пришла и графиня Вайси Дуку, послав своего слугу к слугам леди Лукрес, с просьбой об аудиенции. После завтрака и массажа, вернувших телу призрак былой собранности, в покоях воцарилась тишина, которую Лукрес пыталась использовать, чтобы собрать в кучу свои мысли. Она сидела в глубоком кресле, глядя на свои руки, будто пытаясь разглядеть в них следы вчерашней битвы — не физической, но куда более изматывающей.
Именно в этот момент тишину осторожно нарушила старшая горничная, сделав почти бесшумный поклон.
— Миледи, к вам с визитом просится её сиятельство, графиня Вайси Рейм Дуку, суверенная правительница Серенно. Её слуга передал просьбу об аудиенции. Имя прозвучало, как колокол в усыпальнице. Графиня Дуку. Одна из жен. Не просто обитательница гарема, а феодальный владыка с собственной планетой. Та, что, по слухам, обладала умом столь же острым, как и клинки её ситх-труперов. Первым порывом был страх. Новая проверка? Новая Фемидия, пришедшая добить побеждённую? Лукрес сглотнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Её новый статус «Благородной Наложницы» был хрупким щитом, и удар столь могущественной фигуры мог расколоть его вдребезги. Но затем включился разум, тот самый, что позволил ей выстоять перед лицом Цезарины. Графиня не явилась с триумфом и не прислала гневное послание. Она просила аудиенции. Это был тонкий, но красноречивый жест уважения. Или ловушки.
— Прошу, примите её, — раздался её собственный голос, и он звучал куда спокойнее, чем она чувствовала себя внутри. Пока горничная удалялась, Лукрес встала и подошла к большому зеркалу. Её отражение смотрело на неё уставшими, но чистыми глазами. Иссиня-чёрные волосы с той самой голубой прядью были аккуратно убраны. Простое, но элегантное утронее платье не кричало о статусе, но и не унижало его. Хорошо, — подумала она, выпрямляя плечи. — Пусть видят не сломленную жертву, а сенешаля Тариса. Даже в клетке. Она не стала занимать формальную позу для приёма, но и не осталась сидеть в кресле. Она стояла посреди гостиной, в позе, готовой и к приветствию, и к обороне, когда дверь открылась вновь.
Вошла Вайси, это была сногсшибательной красоты девушка, примерно 22-25 лет, с прекрасной гордой, и поистине аристократической осанкой, светлыми, почти белыми, длинными волосами, красивым пышным платьем, не слишком длинным но и не вызывающе коротким, на поясе у неё висели великолепные ножны со шпагой. Сами ножны были произведением современного искусства из полимерных материалов, с рукояткой украшенной драгоценными каменьями, и кнопкой активации энергополя клинка, имела эргономичную форму. Длинные волосы её были уложены в тугой высокий хвост, закрепляемый шпилькой в форме маленькой лучистой короны, белого цвета как и её платье, и волосы. Платье дополнял короткий белый жакет, раскрытый сейчас. Девушка вошла с улыбкой и сделала лёгкий реверанс.
— Леди Вальтур, я полагаю, доброго дня. Меня зовут Вайси Рейм Дуку.
Дверь отворилась бесшумно, и в покои вошла она. И на мгновение Лукрес забыла о тревогах и интригах, целиком захваченная зрелищем. Это была не просто знатная особа. Это было воплощение аристократического идеала. Девушка лет двадцати пяти, со светлыми, почти фарфоровыми волосами, убранными в тугой высокий хвост, который венчала изящная шпилька в форме лучистой короны. Её осанка была безупречной — гордой, но лишённой надменности, словно она родилась в седле или на паркете бального зала. Платье — белое, элегантное и строгое, не скрывавшее, а подчёркивавшее её изящную фигуру, — дополнял короткий жакет. Но больше всего поражало одно: на её поясе в великолепных ножнах из узорного полимера, явно работы мастера, покоилась рукоять шпаги. Драгоценные камни на ней сверкали, а эргономичная форма и кнопка активации энергополя выдавали в ней не бутафорский аксессуар, а смертоносный инструмент.
Голос звучал мелодично и уверенно. Лукрес, на мгновение опешив от такого сочетания изысканной красоты и готовности к бою, собралась с мыслями. Она ответила таким же вежливым, чуть более сдержанным поклоном, подобающим при встрече равных.
— Добрый день, ваше сиятельство. Для меня честь, — голос Лукрес прозвучал ровно, хотя внутри всё замерло в ожидании. — Прошу, чувствуйте себя как дома.
Её взгляд на долю секунды скользнул по шпаге, и это не ускользнуло от внимания гостьи. Вайси проследила за её взглядом, и её улыбка стала чуть шире, почти озорной.
— Не беспокойтесь, леди Вальтур, — сказала она, и в её глазах вспыхнул живой огонёк. — Это для фехтования, а не для придворных дуэлей. Пока что.
В её тоне была лёгкая, почти вызывающая шутливость, которая мгновенно сняла первое напряжение. Эта женщина, казалось, говорила: «Я знаю все правила этой игры, но я предпочитаю играть по-своему». И в этом она была до боли похожа на саму Лукрес. «Пока что». Слово повисло в воздухе, словно запах озона после удара молнии. Лукрес почувствовала, как по спине пробегает холодок. Это была не угроза. Это было... приглашение. Приглашение в игру, правила которой она ещё не знала. Она позволила себе легкий, едва заметный кивок, не отвечая на шутку. Её губы тронула тонкая, вежливая улыбка, не достигающая глаз. Внутри же буря. Она проверяет меня. Смотрит, сломана ли я, напугана ли. Или же... ищет союзника? Слуги Лукрес, до этого момента замершие в почтительных позах у стен, тоже уловили смену атмосферы. Старшая горничная, Амели, сделала почти незаметный шаг вперёд, её взгляд был прикован к графине, готовая в любой миг отреагировать на малейший жест своей госпожи. Дроид-секретарь тихо щёлкнул, активируя протокол записи встречи. Они были её щитом, частью её нового, навязанного ей мира. И сейчас, глядя на улыбающуюся графиню со шпагой у пояса, Лукрес впервые почувствовала, что этот щит может ей понадобиться.
Вайси с улыбкой и своим характерным огоньком в глазах осматривала Лукрес, а потом спохватилась.
— Ох простите, вы прекрасно выглядите. Признаюсь, — она сложила руки за спину и слегка будто бы пританцовывая сделала два шага в сторону, с присущей ей лёгкостью и грацией — я здесь не желала вам помешать, просто мне стало чрезвычайно любопытно.
Она повернулась на Лукрес.
— Что за невероятная девушка присоединилась к нам, и сотворила целую революцию в гаремных нормах и уложениях. Признаюсь, это очень впечатляет, и мне стало интересно, что вы за человек.
Лукрес ощущала на себе этот изучающий, залитый солнечной улыбкой взгляд. Казалось, Вайси видела не просто женщину в халате, а сложный механизм, и ей не терпелось рассмотреть каждую шестерёнку. Этот искренний, почти детский интерес был куда опаснее скрытой угрозы. От угрозы можно было выстроить стену. А что делать с тем, кто хочет просто... заглянуть за неё?
Фраза про то как она выглядит прозвучала так легко, что Лукрес на мгновение поверила в её искренность. Но её собственное отражение в зеркале час назад говорило об обратном — усталые глаза, следы пережитой бури. Была ли это вежливость? Искусство светской лжи? Или графиня действительно видела что-то, чего не видела она сама?
Вайси сложила руки за спиной, и её движение в сторону было похоже на лёгкий, грациозный танец. В этом жесте была непринуждённость рождённой в шелках и власти. Та, что никогда не сомневалась в своём праве быть где угодно. Лукрес стояла неподвижно, как солдат на смотру. Её собственная грация была иной — выстроенной, отточенной в тренировочных залах и залах заседаний, каждый мускул под контролем. Рядом с этой лёгкостью она чувствовала себя неуклюжим, перегруженным мыслями механизмом.
«Любопытно». Слово обжигало. Она стала диковинкой. Экспонатом в коллекции двора. Комок обиды и горечи подкатил к горлу, но она заставила его растаять ледяным дыханием. Нет. Я не позволю свести всё к этому. И тогда Вайси повернулась к ней, и её слова достигли цели точнее любой шпаги.
В воздухе повисла тишина. Лукрес чувствовала, как взгляд Амели, старшей горничной, пристально впивается в её спину, ожидая сигнала, команды, хоть какого-то слова. «Невероятная девушка». «Революция». Так вот как это видят со стороны. Не как борьбу за выживание, не как сломанную судьбу, а как нечто... впечатляющее. Лукрес медленно перевела дух. Она больше не была просто «новой наложницей». В глазах таких, как Вайси, она была событием. И это давало ей силу, о которой она сама не подозревала. Она наконец позволила себе расслабить плечи на волосок и ответить на пронизывающий взгляд тёмно-синих, с фиолетовым отблеском, глаз. В её голосе не было ни вызова, ни покорности. Лишь тихая, обезоруживающая правда.
— Человек, ваше сиятельство, который устал быть разменной монетой в чужих играх, — произнесла она, и её губы тронула тень улыбки, на этот раз настоящей, горькой и уставшей. — И который обнаружил, что даже в золотой клетке можно... переставить мебель. Всё остальное, боюсь, куда менее интересно.
Лукрес застыла, наблюдая за протянутой рукой. Этот жест был куда опаснее формального реверанса. Он стирал дистанцию, на которую она так отчаянно пыталась опереться. Задорная улыбка графини, её непринуждённость — всё это было частью тщательно выверенного ритуала, куда более сложного, чем церемониальные поклоны. Она чувствовала на себе взгляд Амели, ощущала напряжённую тишину слуг. Отказ стал бы оскорблением. Принятие — признанием вхождения в их круг, в их правила. Мгновение спустя её пальцы, всё ещё холодные от внутреннего напряжения, коснулись тёплой ладони Вайси. Лёгкое, вежливое пожатие. Жест, в котором не было ни капитуляции, ни дружбы. Лишь холодная, осторожная оценка потенциального союзника на поле боя, замаскированном под светскую гостиную.
— Вайси, — произнесла она, пробуя это имя на языке. Оно обжигало простотой. В нём таилась ловушка — иллюзия равенства там, где его не могло быть по определению.
Её тёмно-синие глаза встретились со взглядом графини. В них не было ни подобострастия, ни вызова. Лишь та самая усталая ясность, что рождается после битвы. Она не стала отвечать улыбкой на улыбку. Вместо этого её губы лишь смягчились, приняв нейтральное, вежливое выражение. Она понимала: эта дружелюбная непринуждённость — всего лишь другая форма доспехов, возможно, даже более прочная, чем её собственная скованность. И игра только начиналась.
А Вайси была чрезвычайно довольна, она искренне выдохнула со своей улыбкой, потому что она чувствовала некоторую зажатость Лукрес, и она ей показалась лёгкой формой паранойи. Опустив глаза, как будто ища что-то на полу, графиня вдруг нашлась и вновь глядя на собеседницу сказала.
— Я рада знакомству, Лукрес. Конечно, я понимаю наверное ты немного боишься, в первую очередь доверять кому-то, но если у тебя возникнут любые вопросы о жизни здесь, я всегда к твоим услугам. А пока, если тебе интересно, могу рассказать как я здесь оказалась.
Она закатила глаза, как болтушка и продолжала.
— Это было что-то увлекательное, на моей родной планете Серенно, я должна была вступить в правление, но знатные дома изгнали меня, воспользовавшись наёмниками. Их стало много после распада Империи, и потом мне помог Его Величество. Его легионы смели моих врагов, а других подчинили, и теперь как тебе наверное уже известно, я управляю моей родной Серенно отсюда. Я узнала, что ты тоже единственная наследница у своего отца, и наверное ты тоже когда-то вступишь во власть над Тарисом. — Потом она улыбнулась совсем искренне и мечтательно посмотрела в сторону.
— А спустя время, мой сыночек Ханзель Артиер Элисен Лейнгинг будет помогать мне. Сейчас ему всего три.
Лукрес наблюдала за этой внезапной переменой. Искренняя улыбка, мечтательный взгляд, устремлённый в сторону... Это была не маска светской львицы, а подлинная, уязвимая эмоция. Услышав о сыне, о трёхлетнем мальчике, Лукрес почувствовала, как что-то сжимается внутри.
Её собственная броня, выстроенная из страха и недоверия, дала крошечную трещину. Перед ней была не просто графиня или соперница. Перед ней была мать, строящая будущее для своего ребёнка, и правительница, нашедшая способ удержать власть над родным миром издалека. Их истории, столь разные, внезапно отразились друг в друге, как в тёмном зеркале.
— Ханзель... — тихо, почти непроизвольно, повторила Лукрес. Это имя, произнесённое вслух, казалось, растворило в воздухе последние острые осколки её подозрений. Она кивнула, и на этот раз в её ответной улыбке, пусть и сдержанной, появилась капля тепла.
— Ты права, доверять... сложно. Но спасибо за предложение. И за историю. — Она позволила себе на мгновение тоже отвести взгляд, представив далёкий Тарис и отца. — Управлять миром из такой дали... Это требует силы. Теперь я понимаю, откуда она у тебя.
В её словах не было лести. Лишь зарождающееся уважение к той, кто, как и она, оказалась заперта в этой золотой клетке, но не сломалась, а нашла в ней свой собственный, особый способ быть свободной.
Улыбка сошла с лица Вайси, сменяясь каким-то внутренним чувством понимания и сочувствия. Она подошла ещё на шаг ближе, взяв Лукрес за руку одной рукой, и накрыв её ладонью второй руки.
— Прости, это не моё дело и наверное я ошибаюсь, но мне кажется ты немного тяжело воспринимаешь, своё пребывания здесь. Я видела как некоторым девушкам было совсем тяжело, но кажется только теперь, с рождением моего малыша, я чувствую что могу помочь. Поэтому не забывай о моём предложении пожалуйста. С любыми вопросами, я всегда к твоим услугам. Мне кажется мы могли бы подружиться. — После этих слов она отпустила руку Лукрес и отступила на шаг.
— Ну, пожалуй не буду отнимать у тебя времени, тебе ещё предстоит освоиться, но мы теперь можем свободно гулять по всему президиуму, может быть сходим как-нибудь в бутик Найтингейл. Ты наверное знакома с принцессой Забелией Кройц-Резерфорд, она ведь живёт на Тарисе с супругом. Они шьют великолепные наряды, одевают наших кайзера и цезарину. Я и сама — она крутанулась вокруг своей оси с улыбкой — люблю у них одеваться. А если ты увлекаешься фехтованием, или желаешь этого, милости прошу в мою студию, я распорядилась открыть её сегодня здесь, в президиуме.
Лукрес замерла. Тепло рук Вайси было неожиданным, почти шокирующим жестом в этом мире холодного расчета. Оно обожгло сильнее, чем любая насмешка. И слова... слова проникали сквозь броню, находя щель, которую она сама в себе не подозревала. «...мне кажется ты немного тяжело воспринимаешь своё пребывание здесь.»
Простая, почти детская прямотА, лишённая издёвки, ранила куда глубже утончённой язвительности. Лукрес почувствовала, как по её щеке предательски скатывается слеза. Она тут же резко отвернулась, смахнув её тыльной стороной ладони, но Вайси уже всё увидела.
— Прости, — выдохнула Лукрес, голос её дрогнул. Она не могла поднять глаз. Эта жгучая стыдливость за собственную слабость была унизительнее любого статуса наложницы. Когда Вайси отпустила её руку и отступила, в воздухе повисла хрупкая, зыбкая тишина. Предложение о бутике и фехтовании было брошено как спасательный круг. И Лукрес, всё ещё не в силах совладать с голосом, лишь кивнула, глядя в пол.
— Я... я приду, — прошептала она, и в этих двух словах было куда больше, чем простая вежливость. Это была капитуляция. Не перед системой, а перед простой человеческой добротой, которой она так отчаянно пыталась сопротивляться.
Дверь закрылась за Вайси. Лукрес осталась стоять посреди комнаты, одинокая в своих роскошных покоях, впервые за долгое время чувствуя не вес золотой клетки, а лёгкий, пугающий и такой желанный ветерок свободы — свободы позволить себе хоть каплю доверия.

Тарис. Планета
На планете во всю готовились гонки, это были не длительные турнирные гонки, состоящие из множества разнообразных этапов, скорее быстрое демонстративное, и чрезвычайно насыщенное визуальными эффектами шоу, ведь задачей стояло продемонстрировать кайзеру перспективы его вложений. Доказать ему, что Тарис действительно достоин стать "столицей гонок на свуп-подах" как минимум в рамках Королевской Лиги, а то и всей Галактики. Сюда мало доходило весей о том, что творилось на борту "Супримаси", однако решение расширить свободы жён и наложниц гарема, конечно скрыть было невозможно, ибо оно тут же вошло в светские хроники медиа-агентств Лиги. Зашла эта информация конечно же и во дворец лорда-принцепса.

Тарис. Супримаси
С телами двух преступников фирсе, поступили штатным образом, в их эттиры были направлены сухие сводки о гибели, а тела были завёрнуты в мешки и отправлены к местной звезде (а не на Коррибан к Великому Храму, для церемониального сожжения) таким образом, ни смотря на преступления, кровь фирсе спасала их от унизительных последствий, с их телами. Тем не менее, нужно было срочно что-то решать относительно руководства Королевской Службы Контрразведки, чем и занялся Вельгер Манн, сразу как только его супруга Морин, сообщила ему о решении кайзера и цезарины, по Хельмхарду. Сам Вайс был ещё жив, когда Манн уже всё распланировал (как всегда) решение, что делать после гибели человека при его жизни, при этом поглядывая периодически за двумя детьми, для Вельгера было проще простого. Он знал не плохо подчинённых Хельмхарда, и ни кто из высшего состава, начальников трёх управлений КСК, не подходил на эту должность, кто-то из-за ограниченности, кто-то по причине похожести на Вайса, что могло спровоцировать повторение ситуации, что как считал Вельгер было не выгодно никому. Но вот ниже по иерархии, он имел несколько кандидатов, и отбирая среди них остановился в своём выборе на тридцатилетней руководительнице КСК, по планете Мириал. Эта девушка не страдала ни какими расистскими идеями, отчего и работала с зеленокожими мириаланами, с лёгкой непринуждённостью, к тому же она была человеком семейным, муж служил на флоте (его можно было перевести в 7-ю лейб-флотилию, чтобы семья была вместе) и у них было четверо детишек. Характеристика, для обновления КСК была превосходна. С этим нарративом, Вельгер и предложил её кандидатуру Лейнгу, когда эти двое сидели по своей ещё ученической традиции, за кружкой пенного рейнсека (аккурат после событий в апартаментах лейди Вальтур, и когда Морин уничтожала Вайса). Государь утвердил сей выбор, он вообще чаще склонен был доверять Вельгеру, ведь кто как не граф Кессельский, до последнего откладывал вручение ему планетарного графства, предпочитая заниматься делами государства, создавал шпионские сети по всей галактике, с успехом мастера, и каким-то невероятным с точки зрения Лейнга Артиера образом, без единого выстрела подчинил его короне совет директоров Корпоративного Сектора Автаркию. Но самое главное, он организовал знакомство Лейнга Артиера с Фемидией. Лейнг до сих пор помнил тот случай, когда Манн показал ему голографический клип, где песню исполняла принцесса откуда-то с далёкой Земли, из Дикого Космоса. Посему вопросов не возникало, и решение было принято официальный приказ о переводе был направлен на Мириал, цветущий Мириал где совсем недавно Лейнг раздал местным огрмное количество благодеяний, вплоть до новых колоний для мирилиан. Отныне Файн Руэль, стала новым руководителем КСК (ей было дано тридцать дней, на прибытие к Супримаси) а её супруг, хауптман флота Герхард Руэль, был переведён на один из дредноутов-заградителей М-50 7-й лейб-флотилии, самой престижной для флотских.

[RankSkord]

Сеанс Связи Ранкорн - Морин.

Ранкорн вошел на корабль. Если честно он опасался ,что пропустил общий сбор по поводу очередной войны. Затем он поправил свой костюмчик, с галстуком и начал набор номера Морин. Все же она никогда не писала просто так. А учитывая ее сообщение он был не в духе. Крайне не в духе. Его идея с наказанием ученицы (не сказать что он был ею недоволен, ему на материальную базу ордена в виде вилок было откровенно насрать) видимо провалилась. Для вида он ее конечно наказывал. Бить ее он считал бесполезным. А вот молчание и отрыв от его учения было очень действенным.
-Доброго времени суток, Дарт Мортис.
Прерывая сеанс связи с Сонохой и вставая из своего кресла, Морин, наконец-то впервые за последние несколько часов облегчённо потянулась и даже улыбнулась. Однако когитатор на столе снова пиликнул оповещая о новом сеансе связи. Увидеть на том конце информационного коридора Ранкорна для неё оказалось весьма неожиданным и от того, женщина с некоторой заинтрегованностью сложила руки на груди, от чего борты её пиджака чуть разошлись, ещё больше обнажая грудь.
- Добрый день, Ранкорн. У тебя возникли какие-то вопросы?
-Скажем так. Опасение по негативным последствиям твоего решения. Шалопайка смерти не заслужила. Пусть ходит и дальше головы собирает. - Сказал он. Он еще не догадывался, что Соноха переметнулась к Морин. - И если честно, мне стало любопытно что ты там крутишь с моей ученицей. И возможно с моей потенциальной супругой.
Удивительно же складывались обстоятельства происходящего и Мор уловила ироничность момента.
- А. Так ты даже не знаешь, что произошло? Как часто за те месяцы, что ты узнал о ссылке Сонохи на Си-Ар... ты справлялся о её состоянии? Ведь шалопайка и правда смерти не заслужила. Уровень интереса к её существованию на опасной планете был опущен до нуля. И вместо того, чтоб связать с орбитой планеты для уточнения данных... ты звонишь мне.
-Я не забыл о ней. - Спокойно сказал он. - Я обучил ее достаточно, чтобы она была полезна ученым. И достаточным для выживания на этой планете при наличии базы. В ее силе и навыках я не сомневался. Как и в ее осторожности. Да и в твоей идее я не сомневался, если честно.
Он вздохнул. Про долг Сонохи в 60 кусков он не знал.
-Она воровала у ордена. Вилки. То, что она их не продавала, а использовала для развития себя самой она умница. Но воровство я должен был наказать, не мог игнорировать. Я не могу бить ее палкой, Морин. Это мертвому припарки. Абсолютно бесполезное занятие, я ее каждую тренировку ей колочу. Мое молчание и "потеря интереса" должна была быть причиной ее старания, желания исправится. Вернуть позиции. Против нее играла ее же рабдофобия (она не знала, когда я прибуду) и желание показать свою верность. Она должна была понять не только свою ошибку, но и хоть как то приложить усилия к исправлению ситуации. Если бы ей передали что я интересуюсь ее состоянием? Тогда все могло посыпаться. Учитывая твое сообщение и ее последние прегрешения я тебе сразу и набрал. Ты в этом плане аккуратнее меня и работаешь с информацией лучше. Что там произошло? И что ты решила предпринять?
Выслушивая это псевдо-слезливое оправдание, Мор даже присела обратно за стол и сложила перед собой руки. Она умела быть жестокой. Как показала недавняя практика, пожалуй даже взвешено жестокой, преподавая урок тем, кто этого заслужил. И сейчас, понимая, что если бы не её покровительство и приказ сохранять жизнь Сонохе любыми методами, вплоть до насилия... сегодня ночью девушку бы оставили на поверхности. Губы Морин скривились и отнюдь не в доброй улыбке. Сейчас она окончательно утвердилась в своём плане вытащить девушку из этих абъюзивных отношений, способных только разрушать, но совсем не созидать.
- Постой... ты... что? Ты решил вдруг, что после того, как я известила цезарину о проступке Сонохи и моём запрете твоим ученикам находиться на Восходящем, а так же ссылкой на Си-Ар... что я буду следить за ней и оберегать её? - Вздох... Брови Мор дрогнули и она подыскала подходящую запись что ей предоставили ученые по сегодняшней ночи. Пик нападения на лагерь, в котором располагалась Соноха. Дроны-шпионы снимавшие пролёт звена TIE, прорванный периметр тремя крупными особами и бесконечное число крыс, которые проникали всюду, попутно пожирая узнаваемую броню сит-труперов. А так же то, как в одного из ученых сверху прилетел труп, распластав того по земле. Морин прервала проигрывание записи до того, как дрон выхватил челнок увозивший прочь Соноху.
- Это произошло ночью. Эволюционировавшие зомби атаковали одну из укреплённых баз ученых.
Мужчина отреагировал на улыбку Морин все тем же ледяным спокойствием. Хотя его злило то как идет диалог, он не особо то любил когда Леррия лезла со своими мозгами ему в помощь. Но ее то он мог и послать. А вот... Морин то так не пошлешь. Свою логику он изложил полностью. Мнение Морин по справедливости его наказания он явно не спрашивал. Он пока считал, что действует правильно.
-Нет. Не решил. Но будь в моей вотчине чужой ученик другого члена ордена я бы содействовал ему тайно. Не носился бы как курица с яйцом, вечно находясь рядом. Но содействовал и оберегал бы. - Сказал он. - Я ведь тоже не обязан был бы это делать. Но я делал бы это. И при необходимости вмешался бы лично.
Посмотрев на Запись он поднял брови. Удивленно. Даже сильно удивленно.
-Так, вроде хозяин Леса. М, не один такой значит рядом с базой бродит. Раньше их там не было. Они обычно в лесах обидают, обычные лесные зомби для Сонохи это семечки. Но я и подумать не мог, что они могут объедениться в стаю, совместно атаковать лагерь. Словно ведомые кем то... Не важно.
Эволюция уж больно быстро скакнула. А мышей я вообще не видел по памяти. Подобного я не предвидел. Это мое упущение, согласен.
Он внимательно смотрел запись. Какие то моменты он прокручивал, повторял. Он очень внимательно отслеживал что-то. Было видно что он заинтересован ее движениями.
-Она выдала больше, чему ее учил я. -В его голосе прозвучали нотки теплоты. Даже... Гордости. Она выжила и стала сильнее. - Что ты решила по ее возвращению? Я считаю она отсидела там достаточно.
Голос Морин грянул подобно грому в ясный день и являл собой ещё не до конца израсходованную силу. Обе её ладони ударили по двум сторонам от комутатора проецирующего сейчас голограмму Ранкорна.
- По твоему мы Орден Джедаев?! Погрязшие в лживом лицемерии и стремлении угодить друг другу?! Вы, полные жесткосердечия мужчины едва ли смыслите хоть что-то в женский чувствах. В первый раз ты отверг её и вынудил бороться за тебя насмерть, и она всё равно продолжала верить и любить. Во второй раз, когда больше всего она нуждалась в том, кто вернет ей веру в человечность... ты оставил ей одну лишь неизвестность и пустоту. У любого урока есть границы. - Казалось её голос мог проникать даже на борт Анафемы, на столько сильно была поражена Морин подобным бестолковым стремлением наказать, пусть и за серьёзный проступок, но несоразмерно. Оставить одну, без вестей о том, а прилетят ли вообще за ней. На несколько месяцев. Без право на знание и бесконечное выживание. В таких условиях кто угодно заражается пусть и не страхом, но желанием выжить во что бы то ни стало. Доказать... заставить поверить... - Она выдала больше, потому что именно на это толкает отчаяние. Соноха выжила не благодаря, а вопреки. Знаешь что она сказала мне, когда я связалась с ней? Он убьёт меня. Вместо того, что радоваться своей удачи и тому, что она выжила. Соноха плакала от мысли, что ты убьёшь её за потерянный световой меч. За те разочарования что принесла. Так воспитывают будущих убийц и палачей. Рабов и цепных псов... но не верность. Так не относятся к той, кого хотят назвать будущей женой. Молчание, это не урок. Это иллюзия и обман, в котором взращивают жертву, в страхе что она превзойдёт своего мастера. Соноха летит на Тарис. Её ждут условия которые она заслужила даже не сегодняшним выживанием. А верностью в первую очередь себе самой.
-Потому что она укусила руку которая ее кормила. - Сказал он. А затем наклонил голову, слушая ее. Речь была достаточно эпичной. Даже вдохновляющей. Правда хлопать он не стал. Затем в уголках его глаз пролегли морщины. Он начал сомневаться, правильно ли он поступил. Он адепт Темной стороны. Он использует Тьму и Гнев для своего усиления. Страх тоже дает силы. А затем он задумался. А кто он в ордене? Защитник справедливости? Беспощадный бомж убийца? Он вспомнил Вуки, имени которого даже произнести правильно не мог. Вот уж кто точно любит наслаждаться страхом жертвы. А он - не наслаждался. Да даже ситхов классических (До мудрой редактуры Фемидии) он не переплюнул. Для него это было тяжело понять. Ну посидела она на планетке. Ну форс мажор случился. Выжила? Молодец. Вот только он судил не по ее способностям, а по своим. Там он выступил бы лучше и возможно лагерь бы даже отбили. Но она то не он. То, что для него рядовое сражение для нее по сути бойня.

Будь он рядом он бы ее вытаскивал до последнего. Будь рядом чужой ученик - он бы сражался и за него. А если бы сражались два ученика и он вместе с ними, против единого врага - он бы принес свою жизнь в жертву, лишь бы спасти их. Да и в одном Морин ошиблась. Ранкорн страстно желал увидеть, что Соноха его победит. По всем фронтам. Но и этого желания он... Боялся. -Я бы не ругал ее за меч. Разочаровала она меня Вилками. Отказываться от нее я не планировал. Я бы забрал ее с той планеты. Она часть команды. Можешь не сомневаться. Стоп. Что она забыла на Тарисе?

Все эти пустые оправдания. Холодный расчёт которых никак не складывался в нужное положение карт, которое могло бы хотя бы на минуту исправить положение которое деформировалось и сминалось под тяжестью слов с обеих сторон. Можно ли это было назвать партией за жизнь всего одной единственной души, которая, как оказалось, готова была пойти на всё, ради развития своих способностей и талантов. Наконец, они подошли к самому ключевому моменту их разговора.
- Сегодня я постигла ещё один урок от нашей госпожи. Каким бы ни был проступок, мы вправе нести милосердие там, где оно невозможно. - Новостные сводки, конечно же ещё не достигли того места, где сейчас находился Ранкорн, но это было и не важно. - Ты не планировал отказываться от неё. Но сделал это своими действиями. И не ты забрал её с планеты. Однако, всё же в одном ты прав. Она часть команды. Но уже не твоей, а Ордена.
Ранкорн обычно мужик то улыбчивый. Добрый. Он стремился доказать ордену, что достоин. И его ученица достойна. И в принципе все в его команде занимались интересами ордена. Но эта женщина отняла его. И Гнев обуял его. ЕГО УЧЕНИЦУ ЗАБРАЛИ! Это неслыханное оскорбление! Это просто невозможно! Да как они посмели! Я убью вас... Такие мысли витали в его голове.
Лопнули лампочки освещения. Рябью покрылся экран голопроектора. Сквозь динамики на стороне Морин было слышано треск и стон металла. Она посмела забрать ее. Без его согласия. Дурищи в Ранкорне было очень, очень много. Он был крайне способным боевиком. Но бесхитростным. Раньше в Империи Ситхов он бы занимал место Авангардного Воителя. У него были все задатки для становления Ситхом Джаггернаутом. Но сейчас не те времена. Это длилось всего пять секунд. И было понятно, в кого Соноха научилась сминать вилки. Переплюнула.
"Не твоей... А Ордена." "Урок Фемидии". "В праве нести..." Милосердие.
Ни одного грязного слова не было проронено в воздухе.
-Все было... Добровольно? - Ранкорн прохрипел. В нем еще бушевала ярость и играла темная сторона. Но он смог обуздать ее. В этот раз. -По какой причине она согласилась быть не моей ученицей, а кого-то из членов Ордена?
Этот гнев, что сейчас расплёскивался с другой стороны, был вполне понятен. Когда отнимают любимую игрушку, на которую, как кажется имеешь все права и претензии. Это оскорбляет и раздражает. И всё же Морин даже не вздрогнула, лишь поправила прядь, в ожидании, когда треск и стон металла наконец обретет волю и обличится в слова.
- Ты можешь спросить у неё сам. В конце концов она свободный человек и вправе отвечать за себя. Без страха. Без угроз. Зачем убивать девочку, которая решила выбрать себя и стать равной своему учителю. - Разведя руками, Морин вздохнула. Только теперь она ощущала, как утомилась и как скучает по мужу. - И я надеюсь ей больше не придется плакать из-за того что она снова тебя подвела и никто больше не подарит ей чувства вины, Ранкорн.
В ордене было очень мало людей кому он по настоящему был готов доверить сокровище, что он утратил. Как только он видел лица людей, не плохих людей в его понимании. Да и не в конкуренции было дело.
-Кто? - Спросил он. Голос был крайне низким. -Кому даровано это сокровище?
Было сказано без сарказма. Он понял что потерял. Как и она.
- Я сделала ей предложение и она согласилась. Она станет моей протеже и номинально ученицей Ордена. Мы, в конце концов не джедаи и не классические ситхи с правилом двух. - Так было честнее всего. И помня о словах цезарины, о её желаниях и стремлениях. Такое решение казалось единственно верным. - Ты спрашиваешь кто ее наставник? Я, ты, наша королева, Когнус, если она пожелает. Соноха сможет постигать то, к чему лежит её душа.
Ранкорн впервые за разговор улыбнулся. Это была облегченная улыбка человека, который... Был рад за другого. Ну и конечно наука от самой Фемидии... Это по его мнению было очень здорово. И хотя му было больно от расставания... Он был больше рад за ученицу.
-Это ее корабль. Он будет возвращен своему владельцу. Я закончу задание на Серенно, или рекомендация ставки - незамедлительный отлет по поводу возвращения собственности?
Сначала женщина не поняла, что имел ввиду Ранкорн, а потом и вовсе щёлкнула языкам и качнула головой от осознания удивительности фразы.
- Здесь уже как вы с ней договоритесь. Это ваши юридические отношения. Ты же не собираешься покидать орден, в конце концов.
-Нет госпожа. И мысли не было. Я безумно рад, что Соноха стала частью нашего ордена. - Сказал мужчина Искренне. - Я учитываю вашу специфику работы и любовь Сонохи предоставлять свое имущество для интересов Ордена. Не сомневаюсь, что у вас уже есть какие-то планы на ее персону. Посему я и задал вопрос, Дарт Мортис. Возможно планируется какое-то задание уровня срочности "Вчера".
Тихо засмеявшись, Мор прикрыв часть лица вздохнула.
- У ордена достаточно транспорта, чтоб удовлетворить потребности одной девушки. Что до заданий. У тебя оно пока только одно. Обеспечить себя деньгами. - Сейчас, когда всё более или менее уладилось, можно было не переживать что Ранкорн начнет противодействие политике ордена и его не придется убивать. - Если тебе нужны начальный капитал или идеи бизнеса, можно попросить Фемидию.
-Она всегда была очень привязана к своим кораблям. - Сказал он. - Скажем так. Это вопрос комфорта. Ее комфорта.
Он получив "приказ на деньги" кивнул.
-Про деньги я услышал. Я что - нибудь придумаю. Что-то такое что не будет в последствии требовать от меня много внимания. Скорее всего настругаю местный ЧОП.
- Мы не требует от тебя безотлагательного возвращения на Восходящий. Занимайся своими делами. Если будет желание встретиться с Сонохой, тебе пришлют личный код для связи, как только она прибудет. - Нужно было завершать этот диалог. В конце концов впереди ждали дела и нужно было заниматься остальной работой. - В любом случае, передавай привет Леррии. И хорошего вам отдыха.
Махнув рукой, Мор отключилась и устало прикрыла глаза, как только девушка прибудет. Ей нужно было оформить всё должным образом.

[RankSkord]

--------------->>>>>>>>>>>>>> Си Ар Нанд. Соноха.

Вскоре прибыл и транспорт Сонохи. Та умудрилась еще дать храпака во время полета. После пробуждения, она удивленно посмотрела в илюминатор. Она смотрела на монструозный корабль. Корабль который давил. На фоне подлета он казался БОЛЬШЕ планеты (обман зрения она раскусила быстро). 32 двигателя. Сонмы кораблей снующих туда, сюда. На планету, с планеты, между кораблями. А затем она увидела одно из орудий. Огромная пушка смотрела в космос. И Соноха сглотнула. Она была способна эту же планету и подпалить.
-Ничего себе... Дудка... - Протянула она шепотом. - Стоит наверное как восемь анафем.

По посадке шаттла она сообщила Морин о своем прибытии. Несла она с собой личные вещи. Она быстро шла, проходя мимо разрушенной секции. Уже кипели работы, по восстановлению. Соноха остановилась пропуская отряд дроидов астромехов, поэтому она успела его рассмотреть. Все делалось оперативно и шустро. Бригады на столичном супер корабле были вышколены до автоматизма. Этот отсек войдет в строй по ее прикидкам где-то через 1 стандартный корабельный "цикл". Если такое определение на вечно активном корабле конечно существует.

Соноха была одета просто, но по размеру. Одежда была чистая, ухоженная. Как и сама женщина. Хотя, если честно, на руках можно было заметить синяки. А лицо было немного огрубевшим. Движения четкие и уверенные. Она очень часто проверяла пояс. На мгновение останавливаясь и продолжая движения. Словно она потеряла что-то. Телефон или сумочку.

[Эйрис ап Эйлунд]

Ей понадобилось время, чтоб должным образом отреагировать на то, что Соноха прибыла на Супримаси. Морин, уже спустя несколько часов, после разговора с Ранкорном, во всю договаривались и улаживала последние формальности, как в Ордене, так и с оформлением недавней ученицы коллеги, как её секретаря, для официальных дел. О новом решении, Морин так же отправила отчёт Фемидии, с тем, что если она пожелает, новая ученица Ордена (а не личная секретная мышка Ранкорна), будет официально представлена. Так же были приобретены апартаменты в президиуме, с реальной возможностью оплачивать ренту самостоятельно при дальнейших успехах девушки. На выходе из зоны ангарного сектора прибывающих транспортников, Соноху уже ожидали. И хотя Морин по прежнему выглядела не особо здоровой, одежда и причёска были более чем безупречны.
- Отлично. Надеюсь ты ещё не проголодалась. Сначала маленький экскурс и прогулка. - Не дав той и слова вставить, Мор повела её до небольшого внутри коридорного транспорта, который мог быстро доставить их в нужное место. По пути, женщина разъясняла то, как теперь будет протекать жизнь в новом амплуа. Де-юре, она теперь являлась личным секретарём маркизы Мориентари, в чьи обязанности входило заниматься корреспонденцией, быть в курсе важных событий в секторе Мориентари, а так же составление и организация встреч. В месяц зарплата была три тысячи кредитов и это помимо мелких поручений. Когда они доехали до президиума, Морин рассказала и о том, что всем тонкостям и нюансам её научат, в том числе ей был нанят специальный дроид, который обучит придворному этикету, правилам в аристократическом обществе и всему остальному, что вдруг понадобиться. - По большему счёту, ты конечно же вполне свободна в своих передвижениях. Новые знакомства, бутики, хобби... всё в твоём распоряжении. Здесь будут твои апартаменты, это для того чтоб ты могла чувствовать себя спокойно на Супримаси, если у тебя будет желание, обстановку можно менять по своему усмотрению. На борту Восходящего, конечно же, будут твои основные комнаты для отдыха. Ты теперь часть семьи. это конечно накладывает некоторые обязательства, но и привилегий от этого не меньше. Твоё обучение будет выстраиваться из того, чего хочешь ты и в том темпе каком хочешь ты. Легко не будет, как сама понимаешь, однако и перспективы высоки. И... Супримаси. Это место, где мы живём и наслаждаемся жизнью. Всё что касается Ордена, и применения Силы, давай оставлять это для Восходящего. Даже наша Ситтари предпочитает оттачивать свои навыки там. Вопросы?

[RankSkord]

Она встретила Морин, низко поклонилась. Признавая как ее власть над ее личностью, так и демонстрируя полную покорность. Взволнованный взгляд метнулся на лицо Морин. Она заметила ее болезненное состояние и сейчас Морин, чисто по жестам руки Сонохи Морин видела - Соня и вопрос хочет спросить. Но и задавать вопросы лишние не хотела. Это было связано с ее состоянием, ведь Соноха не знала, что Морин - была после ожесточенного боя.
"Наверное слишком сложные тренировки с Когнус". -Пронеслось в ее голове.
Связать бедлам ранее виденный из блестяще выглядящую женщину она не смогла. Видимо ума не хватило. Она следовала за Морин. Тихий шаг Сонохи был явно громче более грациозной Морин. Учиться предстоит многому. Элегантность Морин с учетом ее внешних данных реально значительно контрастировала с Сонохой. Она внимательно слушала. Очень внимательно. И вот когда Морин разрешила ей спрашивать вопросы.
-Вы выглядите безупречно. Но я опасаюсь за ваше здоровье, госпожа. Касаемо знакомств, разрешите сообщить - я знаю одного интересного мужчину. Господин Шейн Айртор. Мне он представился честным и сильным человеком. Он Уполномоченный представитель торгового императорского дома Ками при дворе КронЛиги.

Следует отметить. Соноха ОЧЕНЬ внимательно крутила головой. Она запоминала корридоры, местность. Кажется роль секретаря Морин для нее была как шоком так и... Честью. Но она не зазнавалась. Если бы Морин посмотрела бы украдкой она бы увидела - фанатично блестящие глаза. Может Соноха была не особо талантлива - но она явно была решительно настроена стараться. И... Пахать как лошадь. Что в "Мире Супримаси". Что и в мире "Таинств Восходящего".

[Эйрис ап Эйлунд]

Фемидия проводила это время в медитациях и работе. Она посылала приказы на Вейланд, и потом следила за тем, чтобы у жен и наложниц появилась такая постоянная охрана, которая была необходима, чтобы не спровоцировать дворцовых скандалов или чего-то еще хуже. И снова Фемидия углубилась в медитации, но в этот раз она медитировала и размышляла о том, что приключилось с ее гаремом. «Как прекрасно, что нашлась та кто открыл мне глаза» подумала цезарина. От медитаций ее отвлекло сообщение, его принес Себастиан. Он как обычно грациозно склонился и когда Фемидия кивнула, он сказал.
– Your Royal Majesty, a message for you.
– Благодарю.
Ответила Феми и посмотрела планшет. Это было неожиданно, но Фемидия решила ответить одобрительно.
– Сообщи Дарт Мортис, что я встречусь с ней в птичьем саду. Пусть приходят туда через пол часа, с этой девочкой.
Потом она пошла переодеться, она выбрала себе чарующее платье от бренда Найтингейл, а чтобы подчеркнуть этого почти бального белого платья, она собрала волосы в пучок, лишь отпуская по спине длинную прядь, а после нанеся макияж она пошла в птичий сад. Он был в зоне ее личных покоев, хотя туда могли заходить и жители президиума, чтобы послушать пение Земных птичек. Но таких было немного, чаще всего Феми могла увидеть ту лишь Фрейзера с его семьей, а иногда адмирала Бернини. Земляне скучали порой о родной планете. Она пришла чуть пораньше, и села на уютную белую скамейку, пока ее фрейлины разошлись поодаль. Они не должны были помешать. Чтобы эти девушки могли больше отдыхать, она создала и им сокращенные смены, так что в ее окружении сейчас было только двенадцать фрейлин и Себастиан.
Фраза про тревогу о её здорове, вызвала у Морин лишь полуулыбку. Но она так ничего и не ответила. И учитывая что сторонних вопросов не было, а в плане знакомств, девушка уже даже успела с кем-то познакомиться, Мор просто кивнула, активируя свой датапад. Воля королевы, которая уже явно ознакомилась с новыми передвижками, была весьма красноречивой и потому, женщина критичеки осмотрела Соноху с ног до головы.
- Так, на первое время в шкафу я тебе повесила одежду под... твой размер. У тебя десять минут переодеться и привести себя в порядок. Мы идём к королеве. Сразу предупреждаю. Не пытайся делать вид или казаться. Просто будь собой. - После этих слов, Морин вышла из апаратаментов, оставив Соноху разбираться с своей одеждой. Спустя отведённое время они обе направились в птичий сад к Фемидии.
-Оу... Под мой размер? А... А. Ты про эти? Спасибо. - Сказала она. Судя по всему весть о новой одежде ей понравилась. - Они здорово мешают часто.
Затем когда Морин сказала, что ее ведут к королеве она поежилась. Но затем кивнула. Решительно. Но без напыщенности и горделивости.
-Будет исполнено. - Сказала она. И... Если честно, моментально приступила к приведению себя в порядок. Шмоток с Си Ара у нее конечно было. Но появляться в этом можно было где-то в не особо то цивильном месте. Не сказать что соноха стеснялась... Но статус есть статус.
Вскоре Соноха на скорую руку привела себя в порядок. И выглядела на удивление цивильно. Конечно, одежда скрывала синяки, застарелые синяки и т.п. Но огрубевшие руки, что часто прели (в перчатках ОЗК) они скрыть не могли. Но это были рабочие руки уже бойца. Лака не было. Но ногти были подстрижены. Ну а духи у нее были в личных вещах. Хоть и дешевые, но ненавязчивые и мягкие.

Соноха вышла быстро. Она была готова.
-Ну, вроде в пору. Остальное закуплю с Зарплаты. - Сказала она. Затем на мгновение чуть осеклась. - Если... Примут.
Фемидия слушала как заливался пением соловей, когда Себастиан вышел к той дорожке, по которой приближались две особы. Вежливо им улыбаясь, он выставил руку в белоснежной перчатке останавливающим жестом, а потом прошел и с поклоном предупредил Феми о них. Цезарина посмотрела в сторону своих гостей. Аудиенция могла начинаться и она подозвала их жестом руки. Перед ее скамейкой была небольшая круглая площадка, слева журчал красивый фонтанчик, а справа шелестели увесистые кроны дерев. Даже ветер поддерживал тут искусственные условия, копирующие природные. Сит'ари пригласила посетителей, и Себастиан поспешил к ним.
– Прошу вас, леди.
Он указал им подойти.
Об этом месте Мор конечно же была наслышана, но едва ли посещала хоть раз. Постоянно было куча дел, вместо того чтоб посидеть и расслабиться, слушая пение птиц. На самом деле Морин никак не могла вспомнить, а было ли в её жизни хоть раз время, когда она могла бы вот так вот сесть и замереть в в моменте, наслаждаясь просто природой, без лишних обязательств и мыслей. Сейчас, когда самая главная её месть свершилась, хотелось сидеть и осмыслять многое произошедшее, но стремление двигаться дальше, просто не позволяло. Когда Себастьян наконец допустил их к королеве, Морин с некоторой лёгкостью направилась туда, куда указал дворецкий, пока наконец не увидела фигуру величественной особы. И Мор склонила голову, приложив руку к груди.
- Ситтари. Вы наверняка уже знакомы с Сонохой, ранее она являлась ученицей Ранкорна, но он не пожелал ввести её в орден полноценно, чем накладывал ограничения на её духовное развитие и... воспитание. Я взяла на себя смелость исправить этот недостаток и сделать Соноху частью Ордена, как ученицу не только одного, но всех. Пусть она возьмёт эти знания и раскроется подобно цветку в вашем саду.
Она следовала с Морин, держа ровную осанку. В общем то учиться она начала сейчас. Вскоре они посетили сад, отчего Соноха была сильно удивлена. Но разумеется она не посетила много помещений на Супримаси.
Затем она увидела дворецкого.
"Какой красивый мужчина..." - Подумала она улыбнувшись. Склонив голову в поклоне. Их пустили уже к королеве. Поближе. Соноха же вообще встала на одно колено. Глубоко склонившись выдавая дань искреннего уважения. В ее груди уже было легкое чувство страха. Но из за того, что она украдкой посмотрела на Фемидию в ней быстро разгорался и огонек... Интереса. Плотского интереса. И это ее дико смущало. В принципе подчеркивающее окружение уже не играло роли. Была только одна сущность, что доминировала тут. Затмевая все, центр мира.
"Не сейчас, не сейчас... Такой момент а ты думаешь об этом! Дура похотливая!" - Думала она. -"А если она синяки увидит... То это может быть совсем финишь? Быть собой... Легко сказать."
Конечно Соноха была прекрасна в платье. Но она была после боев, регулярных выходов на длинные расстояния и это было видно. Все же научная станция (даже при том что Соноха успевала следить за собой) не самое лучшее место, чтобы быть супермоделью.
Легкая надежда на возможность стать сильнее так - же была в ее сущности.
Фемидия встретила Мор и Соноху, кивком головы и когда они заговорили, она одарила их легкой улыбкой. Сейчас Феми была противоположностью самой себе, когда она навещала ту новую девушку их гарема. Само светлое, лучезарное сияние.
– Я помню ее, благодарю Дарт Мортис, ты поступила правильно, иначе я уже начала думать, что под нашим покровительством, Ранкорн создает свой собственный орден. Но теперь, ты здесь.
Сит'ари сосредоточила взгляд своих янтарных глаз на молодой девушке.
– Назовись предо мной, откуда ты и кто ты?
При этом Феми настроила все свое острое эмпатическое ощущение, временно отбрасывая то впечатление, которое ее вид оказывал на Соноху. Сейчас, это все было не важно, важнее были слова девушки. Фемидия собиралась одобрить ее вхождение в ордос этой небольшой церемонией знакомства. Знакомства, которое проходит на множестве уровней, от чисто формального и вербального, до соприкосновения Силы. Фемидия не пыталась топорно сделать Сонохе некое внушение, она окутывала сейчас обеих потоками Силы, циркулирующими в этом райском саду, по ее воле, и в эти потоки она добавляла чувство обретения "дома", легкого благоговения и почтения, так что обращаясь к Силе и Морин и Соноха, могли наполниться этими энергиями, незримо для глаза. Сама же цезарина концентрировалась ни сколько на сиюминутных ощущениях Сонохи, сколько на эмоциональном шлейфе.
-Меня зовут Соноха Мак Флюкс. Документы на имя Кейтара Эталиан, но это маска. Маска для других. Я бывшая гонщица, чье первое место оказалось хуже последнего. У меня нет дома. Нет родственников к кому я могу приехать. Я странствую достаточно долго, посему правильно будет скзаать - Я из пустоты. Родом с Альсакана. Раньше я занималась перевозками, затем я постигала Силу под руководством вашего верного воина. - Сказала она. Ее голос дрожал, ее переполняли различные чувства, но сама она пыталась выглядеть достойно. В глаза она смотреть избегала, ведь боялась спровоцировать Фемидию на агрессию. - И вот теперь я хочу быть полезной Ордену. Знаю, мозгов и талантов у меня не много. Буду пытаться компенсировать это старанием и упертостью.
Соноха испытывала интересный спектр чувств. Травмы полученные в моменты определенных игр... Усилили ее стремление к сильным мужчинам, так и к прекрасным женщинам. Поскольку Фемидия была очень красивой и умной женщиной. Покровительственной. Мудрой. Могущественной. Все это вызывало в ней огонь сексуального интереса. Она... Ничего не могла с этим поделать. Видно была борьба против этого чувства, осознание, что это неправильно. Стыд, смущение. Но она это старалась не показывать. Трепет перед Фемидией был обыденный. Пусть ее чувствительность в силе была хуже чем у всех в ее компашке - страх тоже был. Она понимала, что Фемидия сотрет ее чихом. Ей убить ее проще, чем плюнуть на пол. Но это было скучное осознание факта.
Уважение от Сонохи тоже было. Но оно было не от страха. Это было уважение к человеку, в разумности и мудрости которого не сомневались. Все же Соноха не знала всей подноготной примархов, посему Фемидия воспринималась как очень мудрый и очень могущественный человек, одаренный сотнями талантов. И от того прекрасный.
Недавно Соноха была в бою. Она видела как при ней Зомби с неба упав буквально раздавил человека. Она видела гибнущий лагерь. Чувствовала одиночество и некую свободу. Она скучала по своим друзьям, что оставили ее. Но вот радости от того, что она пережила не было. Было раскаяние за прегрешение ранее, которое отправило ее на Си Ар. Было крайне болезненное раскаяние за потерю дорогостоящего предмета. Страх перед признанием этого факта. Ощущение позора от потери. И ведь действительно, перед Фемидией она то была с мечем. А сейчас у нее клинка не было. А для нее этот клинок очень, очень много значил. Символ ее достижений. Символ признания и триумфа. Символ первой пусть и болезненной победы. Гнев на тех, из за кого она потеряла меч. Эта утрата выбивала из колеи. Да, Соноха пыталась держаться. Но это и точило ее. Она ведь не знала, что этот меч просто вещь. Для нее это был сакральный предмет. И он был утрачен. Еще она боялась, что Фемидия это заметит и накажет ее за это. Или вообще просто отвергнет за этот факт. Судя по всему тема про меч Ранкорном не поднималась.

Фемидия была великим мастером эмпатического анализа, поэтому когда на нее обрушилась волна эмоциональности Сонохи, кратко рассказавшей о себе, цезарина даже немножко прикрыла глаза. Она ощущала самые малейшие детальки эмоциональных всплесков девушки, и среди прочего конечно чувствовала влечение к себе, хотя такое она чувствовала от очень, очень многих, поэтому научилась это ощущение в восприятии, фильтровать. Особенно после ритуала Малкадора в храме Тьмы. Шлейф эмоций, который следовал за этой девочкой, говорил о ней еще больше, чем ее слова и Фемидия с глубоким пониманием, посмотрела на Соноху. Но потом она покачала головой, и взглянула на Морин.
– Дарт Мортис, в ней много прошлого. Соноха, твое прошлое пора перешагнуть, чтобы идти дальше. Сегодня твой новый этап. Войдя в наш ордос, ты получишь свободу саморазвития, не надо пытаться выслужиться перед кем бы то ни было. Не надо быть полезной. Ум можно развить, силу натренировать, но у тебя дар Силы и поэтому ты здесь. Придя в мой ордос, ты получаешь возможность прекрасной полноценной жизни, это редкость для таких как мы ведь этот дар еще и самое настоящее проклятие! Мы отринули правило двух, ибо мы более не прячемся, орден Джедаи знает о нашем существовании. Но еще мы отринули правило двух, потому что я встала во главе этого ордена, бессмертное существо, чья грань контроля Силы за пределами ваших возможностей, как простых смертных. Мой материнский геном, основан на генокоде Дарт Экзайлер, ты можешь изучить в библиотеке про нее. Мой отцовский геном, это сочетание лучших, совершеннейших компиляций господства науки, сопряженного с чистой магией. Я созданное совершенством, имею равных лишь в лицах моей сестры и братьев примархов. Не пытайся объять все мною сказанное, просто прими это и со временем ты привыкнешь. Тренируйся, развивайся, твори свою жизнь, и разумеется если я что-то прикажу – ты исполнишь, ибо я Сит'ари, я возродила орден Ситхов, восстановила расу чистокровных ситхов, и даже оказала услугу некоторым джедаям, когда спасла их жизни. Моя власть в ордене неоспорима, но моя воля в том чтобы вы мои ситхи, воплощали свою. Ученики в нашем ордосе носят титул аколит. И так как ты начинаешь новую страницу своей жизни.
Фемидия простерла руку над Сонохой.
– Я нарекаю тебя, встань аколит Сайрекс! Отныне это твое подлинное имя, за которым последуют остальные.
Фемидия изъяла из самой Силы это имя, и нарекла нового члена ордена.
Соноха медленно встала. Но новое имя это и новое начало. Она впервые позволила себе посмотреть на Фемидию. Слезы текли из ее глаз (все же Фемидия примарх, а слезы это инструмент защиты психики). Но... Это были слезы радости.
-Да, госпожа. Я смогла принять его и перешагнуть, но я не буду это забывать. Это часть меня. Я пыталась отторгнуть ту маленькую девочку, что делала отвратительные вещи. Жестокую, беспощадную. И пусть этой части враги страшатся. Ведь гнев, что клубится в этой части есть источник моих сил. Ведь именно эта часть была той, что заставляла биться до конца. И пусть наши враги бояться этой части. Но не менее важна и часть, что отвечает за человеческие качества. Надеюсь я смогу ее развить ничуть не хуже. Пусть ею наслаждаются наши друзья. - Сказала она.
Она говорила о той части, что раньше боялась. Той темной сущности во мгле, что видела она в себе во время медитаций. Что держала за барьерами в подсознании. И та, которая с боем стала частью ее. Неотрывной более. Та маленькая девочка с ножом, убивающая взрослого мужчину ради жизни. Той девочкой, что боролась за свои пальцы во время игры в аналог 21, лишала пальцев других. Та девочка, что решилась поймать, убить, съесть змею вообще неизвестного вида на безымянном в острове, дабы избежать мучительного голода. Сейчас она этого... Не боялась. А принимала. И это позволяло ей расти. Она была... Целостная. А мудрый садовод в лице Фемидии и ее верные слуги в случае чего мягко направят ее в обучении. Или... дадут смачный пинок под зад. Если нужно будет решительность проявить. Ведь нет лучшего мотива для шага вперед.

-Нет выше чести, чем принять дар ученичества от вас, госпожа. - Ее шепот был подобен шелесту листьев. Но она прекрасно знала - ее услышат.
Тем не менее голова женщины была склонена. Все же рядом Фемидия. И этот знак - был знаком принятия ее покровительства. Подчинения. Она видела что Соноха очень красиво и чисто улыбается. Не взирая на шрамы, что оставили ее бывшие мучители к Фемидии была обращена ее чистая и нежная сторона. Теперь Соноха чувствовала себя плодоносным древом в руках опытного садовода. И она должна расти, чтобы садовод мог любоваться ей и вкушать плоды.
Более она ничего не говорила. Ведь дозволения Фемидии на то не было. Она прекрасно понимала Иерархию. Теперь она поняла, что Фемидия это СВЕРХчеловек. А значит нужно слушать, вникать, стараться и пытаться выполнить все, что прикажут. Но страха факт того, что она Примарх... Не вызвал. Скорее гордость от знакомства. Воодушевление от встречи с суперзвездой, возведенной в абсолют. И грустное понимание - ответственности на Фемидии стократно больше, чем на любом из них. Это была не оскорбительная жалость, а просто осознание печального факта.
Прошлое это не всегда что-то ужасное. Но, как показывали события, почти у каждого могли быть тёмные стороны того аспекта жизни. И пока Фемидия заново знакомилась с Сонохой, Мор позволила себе прикрыть глаза, дабы погрузиться в музыку птиц. У неё тоже было прошлое. Более приятное детство, чуть менее юношество и полное приключений взросление в среде совершенно не похожей на теплые подушки высшего света. Там тоже была и боль и потери и сложные решения. Но то, как они обе дошли до своих мест всё же в чем-то были схожи. На них обеих снизошел свет богини. И когда Фемидия нарекла её именем, Морин посмотрела на девушку. Теперь та имела чуть больше чем её бывший учитель. Имя, которое дала сама королева.
- Иногда нам нужно помнить о своём прошлом, чтоб ощущать ту силу, что оно нам дало. Но никогда не оборачивайся назад, прошлое в прошлом. Оно не должно влиять на твои решения в будущем, кроме использования опыта. - После этого, женщина снова склонила голову, в этот раз по отношению к королеве. - Я благодарю вас за этот ценный дар и вашу волю, Ситтари.
Фемидия смотрела прямо в глаза Сонохе... Нет она смотрела в глаза переродившейся Сайрекс, но все же в ней еще были сильны волны прошлого. И после ее откровений, Морин озвучила то что было и в мыслях самой Фемидии. Взгляд Сит'ари был полон довольства, когда она посмотрела на Дарт Мортис. Вот именно такое понимание цезарины и сделало Морин ее правой рукой в ордене. Фемидия глубокомысленно кивнула, отвечая на поклон Мор. Потом она сложила руки перед собой, и сказала.
– Я довольна этой беседой, и тому что у нас новый союзник. Ступайте и воплощайте свою волю, проводите ее в этот мир.
Она отпускала своих темных леди, а внутри себя ощущала те изменения на которые вывела ее ситуация с Лукрес. Феми задумалась над тем, как поощрить наложницу чем-то большим, чем-то личным. Но на это у нее было много времени.

-Как пожелаете, госпожа. - Сказал Соноха, склоняясь. Конечно до мудрости госпожи ей было как до планетарной поверхности на четвереньках. Они общались слишком мало, но ведь и города не сразу строятся. Соноха в общении с госпожой соблюдала кротость. И... Покорность. На данный момент Фемидия действительно имела власть... Что и не снилась ее мучителям из прошлого. Соноха мягко и нежно улыбалась, отведя глаза. Она справилась с унятием своей похоти, но уважение и почтение преисполняли ее естество.
Склонив голову на прощание, Мор коснулась плеча девушки и они обе направилась на выход. При этом, она не забыла попрощаться и с дворецким, чьё присутствие часто вызывало в ней холодок и оторопь, но которое женщина уже успела перебороть.
Уже снаружи, идя обратно в сторону оживлённых коридоров и залов Супримаси, Морин с некоторым удовольствием подметила для себя факт того, что в очередной раз смогла сделать куда больше, чем Ранкорн. Ей прекрасно было известно то, как тот желал перебраться в местечко более тёплое, под крыло влияния Фемидии, возможно он хотел даже заменить её на посту правой руки. Но пока она держала всё под контролем, этого не произойдёт. Ловко манипулируя его окружением, Мор сумела ощутить эту власть. И потому, посмотрев с улыбкой на Соноху, а теперь уже носительницу нового имени, она остановилась.
- Вкушай свободу, развивайся. Иногда я конечно буду просить тебя немного поработать и помочь мне, но в целом ты свободна.

[Sven]

Операция по истреблению пиратов в системе
Пока происходили все эти дворцовые интриги и столкновение эмоций, адмирал Штелленберг переместившись на один из дредноут-заградителей 7-й флотилии, оставил линкоры в прикрытие Супримаси (в борьбе с малыми шайками пиратов астероидных полей такие корабли не слишком нужны) он взял развед-яхты, для вскрытия, информационного обеспечения, и глушения связи противника, по формированию полной интерактивной сенсорной сети, пятёрку дредноут-заградителей, чтоб гравитационными аномалиями лишь противника возможности к побегу, и авиакрыльями уничтожить любые базы, под час вместе с астероидами, и десяток фрегатов зееман-2-класса, чтобы подавить огнём любое сопротивление. Это была жестокая, планомерная операция по зачистке. Суровый подход беспощадного "Железного Адмирала" Лиги. Обещание кайзера о зачистке астероидного пояса стало священным приказом для командиров эскадр, и самого адмирала. Работа шла планомерно, день за днём. Периодически всё таки попадались и пираты, но они были лишь вошью под неминуемым молотком истребляющим их с холодностью машины.
Кем бы ни были пираты в этой местности, как бы умело они не скрывали свои небольшие базы, эскадры 7-й флотилии, прокатились по астероидным пространствам летальным катком. После этого, исполнив свой долг, корабли эскадр и эскадрилий МЛА, начали возвращаться к положению, на границе гравитационной тени планеты Тарис, в ожидании дальнейших распоряжений командования. Адмирал же Штелленберг направился на борт "Супримаси". Отчёт о проведённой операции был направлен на Коррибан, в Королевское Адмиралтейство.