Здание Сената

[Sven]

После того как комитет юстиции выставил в базу данных Сената свою резолюцию, по законопроекту сенатора Куровао, сенаторы могли ознакомиться с ним, и в частности с постановлением, что готовящийся законопроект не идёт вразрез с действующим законодательством Галактической Республики. Это в свою очередь означало, что голосование по нему, готовили для пленарного голосования Сената. Учитывая, что публично ни кто не выступал против законопроекта, он наконец-то вышел на заседании, собранном в очередной раз, спустя пару недель. В соответствии с установленным порядком, вице-канцлер Кэттон открыл заседание и Лея Органа Соло выставила законопроект на голосование, и так или иначе все сенаторы могли проголосовать по нему. Для самого сенатора Куровао это была своего рода проба пера. Он уже был известным политологом, исследователем-теоретиком в социально-общественных исследованиях, но как сенатор предоставлял свой авторский законопроект впервые, и конечно его речи в этом вопросе были многими сенаторами приняты во внимание. И всё же он с некоторым волнением следил за процессом голосования.
По результатам голосования, тридцать пять процентов сенаторов выступила за принятие закона, но двадцать пять и пять десятых процента преимущественно от тех планет, представителями которых были сами суверенные правители, высказались против. Воздержались при этом, тридцать пять с половиной процентов сенаторов. Таким образом, кворум не был набран но и голосов против было меньше, чем иных мнений, поэтому в итоге верховный консул Сунтир Вернуа назначил дату нового голосования по данному законопроекту, через месяц. Это заседание, показало сенатору Куровао к кому ему идти, для начала агитационной кампании в прессе и кулуарах, для продвижения его законопроекта. Этим, по завершению заседания он и занялся, и тут ему на помощь пришёл его друг, сенатор Сворца, комиций по обороне и разведке, сенатор Лускано Куат, комиций по коммерческим делам и член комитета по делам науки, сенатор Рате Камалон, комиций по делам юстиции, сенаторы Аяка Миса, Юстин Блик и другие. Ими без особых сложностей были найдены спонсоры, для продвижения агитационной, медийной кампании, которая стартовала с этого самого дня. Сенатор Велион Сворца мотивировал для себя поддержку закона Куровао тем, что этот закон направлен на укрепление влияния Сената в Республике, и на консолидацию Галактической Республики как государства.

[Sven]

На очередном заседании Галактического Сената, взялись рассматривать вопрос о ратификации договора о совместному противодействию двойному налогообложению с Галактической Империей. Однако сам договор вызвал не мало критики, со стороны отдельно высказывающихся сенаторов, и полноценное слово взял комиций по обороне и разведке, сенатор Велион Сворца.
— Достопочтенные Сенаторы! Я с глубоким пониманием отношусь к недоверию, которое здесь оказывают некоторые коллеги в адрес правительства Империи, скажем так наиболее крупного и признанного нами осколка старой Галактической Империи. Однако, спешу обратить ваше внимание почтенные, что мы не обсуждаем здесь вопросы доверия. Мы здесь обсуждаем вопрос связанный с экономическими ограничениями, избыточными ограничениями должен заметить, которые ныне претерпевают в том числе и наши сограждане, торговые влиятельные круги, честные налогоплательщики, патриоты нашей Республики в конце концов. Предлагаемое решение, более чем отвечает их интересам, и потому мы просто не можем с вами не прислушаться к их голосу. Что же до имперских компаний, что работают у нас их не так много в отличии от компаний, чьё основное место регистрации, планеты Галактической Республики. И посему я настоятельно призываю вас, почтенные Сенаторы, ратифицировать этот договор, и таким образом дать надлежащую, положительную оценку, той не лёгкой работе, которую провёл наш проконсул на Международной Космической Станции Салеуками.
После этой речи, секретарь вывела вопрос на голосование. И верховный канцлер Веруна призвал сенаторов голосовать. В ходе голосования, 23% сенаторов лишь в этот раз, воздержались от голосования, 38% проголосовали за ратификацию договора, и 39%. Таким образом, после первого тура, с небольшим перевесом Сенат отложил ратификацию договора, и для не определившихся сенаторов, наступил второй тур. И с небольшим перевесом 51/49% Сенат направил договор на переработку списков компаний от Галактической Республики.
Тем временем продолжалась компания, по продвижению закона сенатора Куровао, а нынешнее голосование, показало сенатору Сворца, что настала пора продолжать проведение политики их негласной фракции. Вместе с рядом сенаторов, они начали прорабатывать закон, об увеличении пунктов ценза, на должность сенатора. В этом для них появился неожиданный и новый союзник, старой величавой фамилии из Дома Валорум.Сенатор Вил Портус Валорум, произнёс большую и обстоятельную речь о необходимости возвращения к старым традициям уважения к сенаторской должности, особенно со стороны кандидатов. После этой речи, он вошёл в круг сенаторов обсуждающих этот вопрос. А впереди уже маячили выборы, и потому крайне важно было провести поправки по цензу до них. Благодаря вложениям сенатора Лускано Куата, в медиа началась компания в поддержку ужесточения ценза на сенаторские должности.
Одновременно с этим, сенатор Аяка Миса, начала в медиа компанию, по сектору Рэйтер. В русле этой кампании, в разных медиа-агентствах упоминались намёками проблемные вопросы планеты Пако Рамун, которую подозревали в использовании невольничьего труда. Тем временем другое агентство, обсуждало с интересом нового сенатора из того же сектора и задавало вопросы, о том для чего сектору из столь отдалённых мест два сенатора, когда достаточно одного и лучшей кандидатурой чем Цинь Шу Минь не представлялось. Таким продвигались шаги к созданию лишь одного сенаторского кресла от сектора Рэйтер и планет Республики в оном, при чем конкретно в пользу Миня.

[Sven]

Близилось очередной пленарное заседание Сената Галактической Республики, которое в политическом медиа-пространстве, уже несколько наделало шуму, информационными кампаниями, которые подготавливали общественное мнение, в пользу принятия целого ряда новых законов. Однако всё ещё оставался шанс того, что законы приняты не будут, ибо в Республике всё было в руках Сената. И вот уже старший административный помощник, Органа-Соло, внесла повестку рассмотрения долгожданных законодательных актов, первым из которых был закон Куровао, по фамилии сенатора от Брентаала, который и предлагал закон. Вице-канцлер Кэттон призвал к порядку собрание, и открыл текущую сессию Сената, а на своём выступлении канцлер Сунтир Веруна, призвал всех подготовиться к голосованию, и принятию решения по внесённому повторно закону.
И в этот раз, против закона Куровао, проголосовали 34% сенаторов, однако во многом благодаря информационной кампании последнего галактического стандартного месяца, 42% голосующих сенаторов, поддержали проект, и 24% воздержались. Потом, прошла процедура голосования среди воздержавшихся так как закон выносился на голосование повторно, и по его результатам голосующих против стало несколько больше, 48% сената, однако и поддержали закон 52% и таким образом, закон Куровао, в соответствии с которым, отныне: Сенат имел право, в случае финансового кризиса на какой-либо из планет Галактической Республики, вводить во главу данной планеты или системы триумвират избранных сенаторов, с полномочиями финансовых и политических супервайзеров, для вывода субъекта Галактической Республики из кризиса, до момента вывода оного субъекта из кризиса собственно.


Но на этом, заседание не завершалось, ибо на повестке был ещё целый ряд вопросов, и началось голосование по ратификации договора о совместной борьбе с двойным налогообложением между Галактической Республикой и Галактической Империей. В последний месяц также шла информационная кампания, в пользу принятия данной ратификации, и поэтому когда сенаторы проголосовали, получили они следующий результат. С небольшим перевесом в 5%, сенаторы приняли решение о ратификации данного договора, и с этого момента он уже действовал в полную силу. Проконсул Кастерфо сообщил многоуважаемому Сенату, что со стороны Галактической Империи, в соответствии с их нормами закона, Имперский Канцлера также ратифицировал данный договор, так что сей международный документ теперь вступал в полную силу.

Наконец, Сенат преступил к голосованию по самой спорной из законодательных инициатив. Законопроекту Сворца-Валорума, сенаторов Велиона Сворца и Вила Портуса Валорума. Данный закон, сформулированный месяц назад и продвигаемый информационной кампанией последнего стандартного месяца, регулировал цензорские требования к потенциальным кандидатам на сенаторское кресло. Основанием для оного послужило постепенное расширение Галактической Республики, и укрепление её как галактической государственной машины. Впрочем, закон касался не только новых цензов, на сенатскую должность, но также определял некоторые привилегии для сенаторов, как то пожизненное членство после первого срока, с возможностью отказаться, возрождение ряда обычаев связанных с вступлением в должность, и наконец обязательное участие сенаторов в грядущих военных операциях и кампаниях. По этому законодательному акту, весьма объёмному в качестве поправки к процессуальным актам, было проведено голосование.
Большинством голосов в 42% голоса, закон Сворца-Валорума, был принят, при этом против него выступили 33% голосовавших, и 22% воздержались. В виду того что закон хоть и был анонсирован и в течении целого месяца по нему проводилась информационная кампания, это был ожидаемый результат и теперь начались процедуры, по внедрению закона в нормативы в будущем. Действующих сенаторов, это не касалось, но тем кто хотел впредь снова стать сенатором предстояло пройти следующие процедуры:
При каждом отдельном случае, отныне будет формироваться иррегулярная Электоральная Комиция, без права переизбрания в оную, которая будет вначале отслеживать первые ступени Трёхчастных выборов кандидатов. По ним, в первую очередь каждый субъект Галактической Республики, желающий выставить своих кандидатов, назначает оных в соответствии с тем как это принято в данном субъекте, но число кандидатов не должно быть меньше 3-х или больше 12-ти, они должны пройти высокий имущественный ценз перед Комицией, и цензы принятые в прошлом (военная служба в рядах ВКС ГР или если сенатор не будет претендовать на высшие должности в Сенате, в частях и соединениях союзных сил планетарной обороны, своего родного субъекта Республики). После этого этапа, в дело уже вступает Электоральная Комиция Сената, которая назначает электоров (выборщиков) из числа действующих сенаторов, которые избирают из кандидатов предоставленных того, кто войдёт в Галактический Сенат.
После этого, Электоральная Комиция по результатам рассмотрения и мониторинга всех стадий, утверждает нового Сенатора Галактической Республики. Далее, он пред лицом своих будущих коллег, на общем заседании приносит «Очистительную Клятву» и присягает на верность Сенату и Народу Галактической Республики, а после сего ритуала вносится в специальные списки Сенаторов.
Как и на прочих сенаторов, на нового сенатора также налагается обязательство в случае необходимости, участвовать в каждой военной операции или кампании, которую будут проводить военно-космические силы Республики, в качестве военных проконсулов, и адвайзеров от Сената Республики при штабе командования операцией или кампании.
Тем временем, из первых зёрен и после ряда кулуарных переговоров, началась информационная кампания по сектору Рэйтер, которому надлежало избрать единого секторального сенатора, как это принято во Внешнем Кольце ибо сейчас, действовало два сенатора из данного сектора, сенатор от системы Пако Рамун и сенатор от системы Ерразия. И хотя весь сектор не был подконтролен Галактической Республике, здесь имелся в виду будущий секторальный сенатор по системам, которые входят в Гранд-Республику. Впрочем конкретно кампания в СМИ, чествуя ерравийца прочила ему эту должность.

[Sven]

В медиа пространстве политических изданий на Корусанте, продолжалась информационная кампания, инициированная влиятельным сенатором от планеты Чандрилла, одной из "колыбельных" планет Республики, светоча "демократии" коим ресурсом сенатор Миса конечно пользовалась весьма охотно. И она сама и её коллеги хотели продемонстрировать сенатору Минь свою силу и степень влияния, поэтому не она, а сенатор Риль Паресчи от Умбара, выдвинул на пленарном заседании Галактического Сената на голосовании, ибо теперь у Сената были такие полномочия, вопрос об объединении сектора Рэйтер, в представительстве одного единого сенатора, в частности сенатора от единственной из республиканских планет в секторе, где было большое население и главное самообеспечение для населения, чего нельзя было сказать о шахтёрском и промышленном мире Пако-Рамон, сенатор от которого представлял из себя единственного конкурента Миню. Для большинства же сенаторов, всё это было каким-то совершенно маловажным делом о секторе на отдалённых регионах Галактики, о котором многие даже не слыхали.
Тем не менее, голосование началось и выявились те сенаторы, которым не нравилось то как Сенат вмешивается в дела внутри секторов. И таковых набралось 33% сенаторов, но с серьёзным перевесом за кандидатуру Миня как секторального сенатора, проголосовало 48% сенаторов, почти половина Галактического Сената, что конечно предоставило ему бразды представительских полномочий как от Ерравии, так и от сектора Рэйтер, включая планету Пако-Рамон и исключая те миры сектора, которые принадлежали Галактической Империи и одну систему, которая в секторе принадлежала Королевской Лиге (а если точнее Корпоративному Сектору). 19% сенаторов воздержались от голосования и канцлер Вернуа завизировал данный результат, после чего направил благодарность за службу сенатору Пако-Рамона и поздравления сенатору Миню с планеты Ерравия. После этого заседания, в кабинет нового сенатора от сектора Рэйтер, было конфиденциально направлено сообщение от сенатора Аяки Мисы: "ваши друзья в Сенате, продемонстрировали своё влияние. Надеемся на плодотворное сотрудничество.". Это сообщение рассмотрел помощник Миня по фамилии Вереск сказал так.
— Очевидно они собирают голоса сенаторов с периферии, учитывая центростремительную политику, которую сейчас ведёт Республика с их инициативами. Только я пока не понимаю масштаб, колличество фигур в их кружке. Я уже сбился со счёта. Видимо и Умбар включён в это движение.

[Sven]

начало
В соответствии с законом вернувшим Корусантскую Гвардию в строй, маршал оной Кром Волтейр имел уютный кабинет в самом здании Галактического Сената, дабы он имел всегда возможность, присутствовать на важных заседаниях. И так как человек это был весьма организованный, свой штат секретарей, он также принарядил в форменное обмундирование, так что кабинет его сложно было бы спутать с другим. У входа всегда был оперативный дежурный, а за ним и ответственный секретарь, а всё потому что Кром терпеть не мог всяческие неожиданности, а большей части сенаторов, особенно это касалось экзотов, он не доверял. Примерно припоминая о нём и его интересах к ней, которые Волтейр проявлял лишь не вербально, так как на светском рауте где они виделись, Клариана была в окружении видных сенаторов, и он не решался подойти, девушка подготовила наряд для этой встречи. Она придала своим волосам объём, и на обнажённое тело надела чёрный, кожаный и приталенный ремнём френч, отдалённо напоминающий стиль милитари, с чрезвычайно откровенным декольте, открывающим приятные мужскому взору изгибы её бюста примерно на половину. Действуя наверняка, с той же настойчивостью озаботилась она и косметикой, создав глубокий и выразительный образ, в тоже время подчёркивающий её хрупкость. В тоже время образ дополняли облегающие сапожки, и небольшой клатч.

Подготовленный образ

Девица записалась на приём, как менеджер компании "Интерстеллар Консалтинг" и пошла в назначенный час, в нужный ей кабинет, нужного чиновника. Её встречали дежурный и секретарь, проведя сканером на предмет оружия, впрочем Ильмаре чувствовала что всё это им было нужно, только чтобы по-дольше поглазеть на неё. Но чтобы эти стражи спокойствия их командира, лишний раз не тревожились, она одарила их миловидной улыбкой. А перед дежурным открыла свой клатч двумя руками сводя их так, что он с великим усилием отвёл взор от её груди пропуская девушку на пршиём. Френч ей доходил едва до бёдер, поэтому когда Клариана грациозно продефилировала в кабинет, мужчина что в нём сидел пристально уставился на неё, потом поняв что это не очень-то вежливо привычным движением коснулся своего биомеханического импланта в левом глазу, светящегося алым цветом. Её откровенный вид одновременно нарушал весь его окружающий порядок, что пугало и притягивало. Она подошла к мужчине красивой походкой игриво улыбаясь и протягивая руку. Искусство стиля, макияжа, тела и его движений, все внушало этому человеку страсть, на подсознательном уровне
Она же, начала чтение его эмоций, в коих похоть смешалась с раздражением, от нарушения покоя и вплеталась в огромный поток любопытства. Она чувствовала, что он не столько желал просто удовлетворить свою похоть с ней, сколько жаждал властвовать над ней, иметь её всегда рядом с собой, власть и гордыня, были его слабыми местами. И так понимая его слабости, она желала внушить ему доверие, через симпатию и подсознательное желание подчиниться её обаянию. Кром аккуратно пожал её руку.
— Маршал Волтейр, я благодарю вас что вы смогли выкроить немного времени для моей скромной персоны. Ваша безупречная репутация оплота порядка, привела меня к вам, для решения вопроса интересующего очень многих как в нашей компании "Интерстеллар Консалтинг" так и в Сенате. — В этот миг, демоническое обаяние девушки полностью окутало Крома. Не помня себя, он нежно улыбнулся помогая ей присесть на стул. Очень нехотя он выпустил из своей ладони её, и нежным на сколько это было возможно, голосом ответил.
— Госпожа Милентариси, лесть — опасное орудие в коридорах Сената. Но должен признать, в ваших устал она звучит искренне, прошу садитесь.
После чего он отступил и заняв своё место, Ильмаре же начала свою речь.
— Видите ли, почтенный маршал, имея внушительный аналитический ресурс, — говоря она видела, каким участливым и заинтересованным взором, он смотрел на неё своим живым глазом, и казалось даже огонёк в импланте поугас. — Мы смогли прийти к выводу, что у вас появилась прекрасная возможность высвободить несколько батальонов задействованных в дистрикте Чёрного Солнца, — она продолжала играя незаметно языком тела, осанкой, ножками, добивая свою несчастную жертву.
— Люди в этом дистрикте ещё в кризис терроризма, продемонстрировали свою решимость, бороться против радикалов, и потому присутствие Корусантской Гвардии там излишне. Чего не сказать о других участках нашего эйкуменополиса Корусант. Мой дорогой маршал, вы не могли бы переместить эти батальоны, передислоцировав их в другое место, в наших общих интересах.
Чуть склонив голову на бок, она добавила.
— Мы и я была бы вам очень благодарна. — Её голосок словно бы убаюкивал, своей лаской и разумностью. Маршал откинулся на спинку кресла, но читающая его инфернал уже видела, что это лишь видимость обдумывания ответа, она сыграла на его гордости, маниях, желаниях и едва ли не запрограммировала этого мужчину.
— Госпожа Милентариси, ваш аналитический отдел демонстрирует поразительную проницательность. — Он улыбнулся — вы абсолютно правы, угроза в Блэксан была нейтрализована, а лояльность местного населения оценивается мною по достоинству. Сосредоточение сил на более уязвимых дистриктах — разумная мера. Я отдам соответствующий приказ сегодня же, что же касается вашей благодарности.
Он сложил руки на столе.
— Я был бы рад обсудить её детали за ужином, скажем завтра вечером? В моих апартаментах, там мы можем поговорить без лишних протоколов.
Девушка игриво опустила взгляд, стрельнув в него глазками а потом медленно встала, говоря.
— К чему же ожидать так долго, — она в тиши кабинета, медленно начала обходить стол, ведя по нему пальчиком.
— Ведь я здесь, как и вы — к этому моменту она оказалась прямо перед сидящим в кресле маршалом, и опускаясь на колени она добавила.
— Не беспокойтесь мой дорогой маршал, нам не помешают. — У него затряслись руки, и он проговорил — приказ будет немедленно отдан мной.
В ответ на что девушка прошептала, расстёгивая его штаны. — И я вам лично благодарна.
Этого соблазнённого союзника, она пожелала сделать привязанным к себе рыцарем, который будет исполнять её пожелания ещё долго, и потому подарив ему бесконечно страстный поцелуй, она опустилась ниже доставляя ему поистине райские ласки своими губами и языком. Она довела не сопротивляющегося мужчину до момента кульминации, когда он выгнулся немного в экстазе, воля Кларианы, воля Ильмаре пронзила его не просто как демоническое внушение, а как демоническое клеймо на самой его душе, отнюдь не метафорическим образом. Она подарила ему вспышку блаженства, навсегда переписывая его систему ценностей, его всяческая симпатия уступила место влюблённости, влюблённость одержимости, а та отступила перед экзистенциальной целью, служить и быть полезным Клариане, он готов был бросить теперь в угоду ей свою карьеру и власть. Ильмаре ощутила приятный поток на духовном уровне, это была тонкая струя Веры, построенной на абсолютном обожании и преданности.
Она встала и протерев рот, взяла из клатча зеркальце, начав поправлять макияж. Маршал пришёл в себя через несколько мгновений, он смотрел на Клариану взглядом исполненным благоговения. Словно бы неосознанно, первое что он прошептал всё ещё дрожа было.
— Я ... Я весь твой. Всё что пожелаешь. Просто скажи. — Став её верным рыцарем со сверхъестественной преданностью, её источником Веры. Она была довольна собой, потому как добилась несколько большего чем ожидала.
— Мой дорогой маршал — она погладила его по подбородку, — исполняйте свои обязанности, сделайте то, о чём я вас просила, и я обязательно свяжусь с вами ещё, а пока. — Она нежно застегнула его брюки, так как сам он казалось и не думал в этот миг об этом — составь приказ, пусть батальоны покинут дистрикт Чёрного Солнца.
— Как пожелаешь — он улыбнулся и начал стремительно искать в мониторе шаблон, для составления приказа, пока Ильмаре покидала его кабинет. Она отправилась в местное кафе, выпить каффа и съесть какой-нибудь морской деликатес, с резким вкусом.

[Sven]

В тот день, после визита и тотального закабаления маршала Корусантской Гвардии, который отныне был её личным рыцарем на побегушках, Клариана не только посетила кафе, она ознакомилась с последними веяниям моды. Её интересовали новые образы, хотя рассматривала она их не только сугубо с эстетической стороны, но и со стороны утилитарной. Её интересовало, можно ли было их выставить у себя в выставочном зале Даркстара, или же применять самой, для соблазнения какого-нибудь очередную, богатую и влиятельную дичь. Закончив день, она отправилась ненадолго домой в Даркстар, но уже в тот же вечер отправилась обратно ближе к зданию Сената, где в местном закрытом клубе, для неё был заказан столик, на котором она должна была бы встретиться с сенатором от сектора Тапани, бароном Рате Камалоном. Этот весёлый и ценящий вкусы тапанийский аристократ, всегда был для неё приятным обществом, равно как и она для него само собой. К тому же барон прекрасно всё понимал, и никогда не лез к ней с совершенно дурацкими предложениями каких-то серьёзных отношений. Он был современным человеком и знал, чем живёт и дышит светская жизнь среди элит на Корусанте. Одним словом, он умел жить эту жизнь в удовольствие. Такая компания, была не только приятна но и полезна демонессе. Она впитывала эту атмосферу, и вайбы источаемые людьми. На следующий день, в день когда Сантия как раз спускалась в район Уотсон, Ильмаре завтракала в приятном обществе сенатора от сектора Куат, и также аристократом высшей пробы Лускано Куатом. Это был приятный завтрак, главным украшением которого являлась она сама. Пожилой, но стильный и хорошо выглядевший сенатор с ухоженной бородой и причёской, осыпал топ-менеджера Интерстеллар Консалтинг, и топ-модель по совместительству своими комплементами, а днём она поучаствовала в съёмках для рекламы ЭлПриКо-хотелз, рекламируя круизы на их космических лайнерах. Ночь её, как она и говорила Сантии, действительно была не спокойной, почти до самой зари она танцевала и выпивала в клубе "Тагранде" в Верхних уровнях, в компании сенатора от Чандриллы Аяки Мисы, в закрытой от обывателей даже богатых зоне лофта. Ильмаре нравилось самой проводить время с этой молодой, но чрезвычайно умной девушкой. Плюс все эти встречи, хорошо поддерживали те контакты, которые в своё время завязал их босс Игнес. На утро, звонок Макимы застал её в душе номера отеля, где она сама и её коллега часто останавливались, чтобы не лететь в Финансовый дистрикт, а заночевать здесь в Сенатском округе. Последующий день, она провела в уходе за телом своего хоста, посетила все необходимые и множественные процедуры, а вечером в нарядном и новом комплекте, вылетела из отеля в направлении ресторана "Багровый Свет".

======> Корусант, Багровый Свет

[Sven]

Корусант, космос системы, расположение флота Лиги ====>

Кортеж кайзера Королевской Галактической Лиги, прибыл на специальные государственные посадочные площадки, выделенные для этого прилёта, с полным обеспечением безопасности, эскадрильями и наземными силами Сенатской Гвардии. Его встречала на площадке делегация состоящая из ряда виднейших сенаторов, во главе с канцлером Сунтиром Веруна. Спустившись по аппарели, Лейнг Артиер под бдительными камерами аккредитованных медиа-агентств, прошёл к канцлеру Галактической Республики, и они пожали друг другу руки.
— Ваше Величество, добро пожаловать на Корусант.
— Ваше Превосходительство, большая честь благодарю за столь гостеприимный приём.
Лидеры крупных межзвёздных государств, обменявшись этими репликами, направились неспешно вдоль построенного парадного расчёта Сенатской Гвардии, уходя в недра правительственного здания. Они поднялись по широким ступеням, канцлер представлял членов правительства, а после они перешли в зал для заседаний, где после съёмок двери были закрыты от представителей прессы, для проведения переговоров в режиме "за закрытыми дверьми".
Первым делом были подняты вопросы, о продлении уже текущих в настоящий момент договорённостей между Лигой и Республикой, как то договора о борьбе с двойным налогообложением, договор об антитеррористическом и антикриминальном сотрудничестве, договор о военном сотрудничестве, в сфере военного образования (обмен студентами каждый год между академиями на планете Карида (Республика) и Зиост (Лига) плюс обмен информацией об академических изучениях обще-галактических угроз, вроде тиранидов). Был утверждён и продлён договор о ненападении и сотрудничестве, торговые договора регулирующие взаимодействие правительств стран с коммерческими контрагентами второй страны. Наконец, в русле договоров они перешли к обсуждению новых предложений по международному сотрудничеству, в частности о военном сотрудничестве между Галактической Республикой и Монархической Коалицией, в которой Королевская Галактическая Лига председательствовала. И о постоянном присутствии официальных наблюдателей от Лиги на заседаниях Сената Галактической Республики, следуя древним практикам "Первой Галактической Республики" (она же Старая Республика). После обмена мнений, Лейнгу Артиеру и его свите предоставили комплексный ужин, а после и апартаменты для отдыха и здорового сна.

[Sven]

Сенатская площадь встречала кайзера Лиги величественным безмолвием. Ровные ряды почетного караула застыли статуями в парадной синей броне, лишь легкий ветерок колыхал полотнища с символами Галактической Республики. Десятки голокамер бесшумно парили в отведенных зонах, их алые индикаторы записи горели немигающим огнем — каждый жест, каждый взгляд лидеров двух сверхдержав расходился сейчас по бесчисленным информационным каналам галактики.
Когда двери правительственного комплекса сомкнулись за делегациями, привычный ритм Сенатской площади восстановился. Курьеры с дипломатической почтой вновь заскользили по прозрачным трассам, охрана сменила посты, а немногочисленные зеваки, собравшиеся поглазеть на прибытие инопланетного монарха, постепенно растворились в потоках городской жизни. Лишь на специальных трибунах для прессы еще несколько минут суетились репортеры, перебирая отснятый материал и строя догадки о том, что останется за кадром официальной хроники.
Внутри здания переговоры текли своим чередом. Строгие залы помнили еще времена Старой Республики — высоченные потолки, колонны из полированного гранита, массивные двери с гравировкой сцен из истории галактического парламентаризма. Охрана обоих государств заняла позиции в коридорах, образовав живой коридор из черно-серебряных мундиров Имперской гвардии (прибывшей с кайзером) и парадных доспехов Сенатской гвардии. Они стояли друг напротив друга с каменными лицами, лишь изредка провожая взглядами пробегающих помощников с документами.
Вечер опустился на Корусант мягкими сумерками. Искусственное освещение миллиардов окон зажглось, превратив город-планету в гигантскую световую воронку, уходящую в бесконечность. В правительственном комплексе, после завершения официальной части и обильного ужина, делегацию проводили в гостевые апартаменты на одном из верхних уровней.
Отсюда, с высоты, открывался потрясающий вид на ночной Корусант. Бесчисленные огни транспортных артерий струились жидким светом, башни сенатского округа уходили ввысь, теряясь во тьме, а где-то далеко внизу, в Нижних уровнях, теплилась совсем иная жизнь — та, о которой редко вспоминали в парадных залах.
В гостиной апартаментов было тихо. Лишь легкий гул систем жизнеобеспечения напоминал о том, что этот островок покоя — лишь крошечная часть гигантского механизма столичного мира. За толстыми транспаристиловыми стеклами проплыл патрульный спидер Службы безопасности Сената, его прожектора на мгновение скользнули по фасаду здания и погасли. Ночь вступала в свои права, и галактика на время замерла в ожидании завтрашних решений.
Новые мероприятия начались уже с самого утра, на неофициальную встречу на завтрак, по согласованию сторон, прибыл Лускано Куат. Адъютанты кайзера сопроводили почётного гостя к гостинной, с чудесным видом на рассвет, в верхних уровнях Корусанта. Кухня была минималистична и стильной, Лейнг Артиер сидя прямо поглощал пищу, плавно прожёвывая и запивая чудесным Коррибанским вином, которое производила его частная компания, продающая это элитнейшее вино по всей галактике, включая Республику. — Ах, сенатор Куат. Очень рад. Улыбнулся Лейнг. Лускано улыбнулся в ответ, он помнил, что его двоюродная племянница леди Эола Куат была одной из женщин кайзера, в его гареме, и родила ему дочь принцессу Лихтен Артиер Элисен Лейнгинг которой было уже три года. Поэтому он выбрал стратегию переговоров, родственную. Разместившись за столом, принимая помощь слуг которые предоставили ему блюдо и напиток, он благосклонно кивнул. — Очень рад Ваше Величество, видеть вас в приятном расположении духа. Контракты между Домом Куат и Короной выполняются без задержек, я это знаю и как член Дома Куат и как председатель Экономического Комитета Сената. Он улыбнулся.
Утренний свет мягко струился сквозь транспаристиловые панорамные окна, заливая гостиную золотистым сиянием восходящего над Корусантом солнца. Город-планета просыпался — далеко внизу уже закипали транспортные артерии, снующие между этажами бесчисленных уровней, а где-то на горизонте, едва различимые в утренней дымке, взмывали в небо первые пассажирские лайнеры.
Обстановка апартаментов располагала к доверительной беседе: изящная, но не вычурная мебель с элементами альдераанского дизайна, живые растения в кадках (редкость для Корусанта, где каждый клочок земли на вес тибанны), и тот самый потрясающий вид, ради которого стоило просыпаться так рано. Рассветные лучи играли на гранях бокалов с коррибанским вином, превращая его в жидкий рубин.
Прислуга — вышколенные сотрудники дипломатического корпуса Республики в строгих серых мундирах — бесшумно удалилась после того, как гость разместился за столом. Лишь двое телохранителей кайзера заняли позиции у входа, их внимательные взгляды неторопливо скользили по помещению, не задерживаясь на людях, но фиксируя каждое движение.
— Дом Куат всегда славился своим словом, — Лейнг Артиер сделал небольшой глоток вина, с видимым удовольствием наслаждаясь терпким букетом. — Ваши верфи продолжают оставаться образцом качества. Я получаю регулярные доклады о ходе строительства кораблей для моего флота. Особенно впечатлили новые фрегаты типа "Рейзор-3-класса" — ваши инженеры превзошли самих себя.
Он жестом предложил гостю отведать угощение: легкие закуски, приготовленные по рецептам сразу нескольких миров — от изысканных тапанийских канапе до более привычных корусантских круассанов с начинкой из местных фруктов.
— Как поживает леди Эола? — спросил Лускано после того, как отведал напиток, и в его глазах мелькнул неподдельный семейный интерес. — И, осмелюсь спросить, моя двоюродная племянница... то есть, конечно же, принцесса Лихтен? Три года — чудесный возраст. Помню, как мои собственные дети в этом возрасте начинали задавать вопросы, от которых голова шла кругом.
За окном проплыл рекламный дирижабль с голографическим баннером, рекламирующим новый курорт на Салеуками. Его тень на мгновение скользнула по стеклу и исчезла, уступив место солнечному свету. Внизу, на специальных посадочных платформах, уже суетились техники, обслуживающие прибывшие вчера корабли делегации — привычная рутина для столичного мира, который повидал за свою историю бесчисленное множество дипломатических миссий.
В гостиной повисла та особая атмосфера, когда официальная часть разговора уже завершена, и начинается настоящий, человеческий диалог между людьми, связанными не только политикой, но и семейными узами. Где-то в коридоре послышались приглушенные шаги проходящего мимо патруля, но здесь, за толстыми стенами, царил уютный покой.
Лейнг кивнул и позволил себе лёгкую улыбку. — О вы правы, она уже находит себе друзей, тех с кем интереснее играть. У меня сейчас в общей сложности четырнадцать детишек, и пятнадцатый на подходе от двадцати дам. Старшей дочери пять, поэтому все дети на данный момент в общем возрастном поле. Это помогает им... привыкать к группе, для нашего рода это довольно важно. Разумеется и о её здоровье, и о здоровье леди Куат, пекутся одни из лучших медицинских светил галактики. Он приподнял бокал вина и отпил немного.
В гостиной повисла та особенная тишина, которая возникает, когда речь заходит о самом сокровенном — о детях, о продолжении рода, о том, что остается после правителей и политиков. Солнечный свет, пробивающийся сквозь транспаристил, мягко ложился на лицо кайзера, смягчая черты, обычно собранные и непроницаемые для посторонних.
Лускано Куат откинулся на спинку кресла, позволяя себе на мгновение забыть о тяжести сенаторской должности. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.
— Четырнадцать... — протянул он с едва уловимой ноткой восхищения в голосе. — Ваше Величество, вы создаете не просто династию, вы создаете галактическую сеть родственных связей, которой позавидовали бы даже древние дома Тапани. Когда эти дети вырастут, они свяжут вашу корону с половиной влиятельнейших семей галактики.
Он сделал глоток коррибанского вина, смакуя не столько напиток, сколько момент человеческой близости посреди холодного механизма большой политики.
— Леди Эола в последней голопочте писала, что Лихтен уже проявляет характер, — добавил сенатор с доброй усмешкой. — Требовала у матери показать ей звездолеты на верфях. Видимо, кровь Куат говорит громче дворцового этикета. Боюсь, когда она подрастет, ваши адмиралы не будут знать от нее покоя.
За окном, где-то на уровне глаз, медленно проплыл грузовой шаттл с эмблемой корпорации "Инком" на борту — один из тысяч, что курсировали между орбитальными верфями и поверхностью. Внизу, на специальных балконах для обслуживающего персонала, двое техников в синих комбинезонах пили кофе, поглядывая на стоящие неподалеку корабли сопровождения кайзера. Для них это был просто очередной рабочий день среди множества других.
— Знаете, Ваше Величество, — продолжил Лускано чуть тише, словно доверяя собеседнику нечто важное, — когда я смотрю на то, как вы выстраиваете отношения между Домами, я вспоминаю старые времена, еще до Империи. Тогда династические браки значили не меньше флотов. А иногда и больше. Этому искусству мы почти разучились за десятилетия войн.
Он поставил бокал на стол и, выдержав паузу, добавил с легкой хитрецой в глазах:
— Полагаю, именно поэтому вы захотели встретиться со мной до официальных заседаний? Чтобы поговорить не как правитель с сенатором, а как... родственники?
Поставив бокал, Лейнг Артиер кивнул. — Наши Дома действительно связывает многое, в политике, в бизнесе, в семье. Да мне было весьма интересно побеседовать с вами, вот так вот по свойски. Знаете, у моего народа фирсе, который ныне заселил пустынные планеты сектора Эсстран, в прошлом известного как Миры Ситхов, в традиции вшиты тесные связи эттиров, родов больших семей. И планетарных тингов, где представители семей собираются. Для нас дело семей, переплетены с делами политики. Сейчас мы оживляем те звёзды сектора Эсстран, и ... Он взял небольшую паузу подбирая слово. — Перепрошиваем репутацию этих миров, изменяем облик данного сектора в глазах Галактики.
Лускано слушал с неподдельным вниманием, его пальцы слегка касались бокала, но он уже не пил — лишь изредка поворачивал его, наблюдая за игрой света в рубиновой глубине коррибанского вина. За окном утренний Корусант жил своей жизнью, но здесь, в этой гостиной, время словно замедлилось, подчиняясь ритму доверительной беседы.
— Сектор Эсстран, — задумчиво повторил сенатор. — Миры Ситхов. Знаете, Ваше Величество, для многих в Галактическом Сенате эти слова до сих пор звучат как предупреждение. Старые раны, старые страхи. Старая Республика пала не в одночасье — её убивали веками, и тёмные легенды тех миров до сих пор отбрасывают длинные тени.
Он откинулся в кресле, позволяя себе чуть более расслабленную позу — жест, который Лускано Куат редко позволял себе на официальных мероприятиях, но здесь, в обществе фактического родственника, это казалось уместным.
— Перепрошиваете репутацию, — повторил он слова кайзера с легкой, понимающей улыбкой. — Удачное слово. Я достаточно стар, чтобы помнить, как Дом Куат когда-то перепрошивал собственную репутацию после падения Старой Республики. Мои предки слишком долго кормили Империю своими кораблями, слишком долго молчали, когда молчать было выгодно. А после Эндора пришлось учиться говорить заново. И доказывать. Каждым контрактом, каждым соглашением, каждым публичным заявлением.
Он сделал небольшой глоток вина, смакуя не столько напиток, сколько горечь воспоминаний.
— Ваши фирсе... Они заселяют пустынные планеты. Это мудро. Пустыня не помнит прошлого хозяина, она принимает того, кто готов её возделывать. Но знаете, что самое сложное в "перепрошивке" репутации?
Лускано выдержал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе.
— Самое сложное — это те, кто не хочет забывать. В Сенате есть фракции, для которых слово "ситх" — это не история, а политический инструмент. Им выгодно, чтобы сектор Эсстран оставался в сознании галактики "опасной территорией". Это позволяет продвигать определённые законопроекты, определённые бюджеты на "защиту от возрождения тёмной угрозы".
Он поставил бокал на стол и слегка подался вперёд, его взгляд стал чуть более пристальным, но в нём не было вызова — скорее предостережение старшего, повидавшего многое, младшему.
— Ваше Величество, я задам вопрос, который многие в Сенате задают за закрытыми дверями, но вслух произносить опасаются. В секторе Эсстран действительно возрождается только жизнь и экономика? Или там, среди ваших колонистов, среди новых миров, находят приют те, кто всё ещё называет себя ситхами? Я спрашиваю не как сенатор на допросе — я спрашиваю как человек, чья семья связана с вашей семьёй. Потому что если этот вопрос возникнет на официальном заседании, отвечать на него придётся совсем иначе, и последствия будут... непредсказуемыми.
За окном, словно подтверждая серьёзность момента, тень от пролетающего патрульного корабля на мгновение накрыла гостиную, и солнечный свет померк, чтобы через секунду вспыхнуть снова. Где-то в коридоре послышались шаги — кто-то из прислуги прошёл мимо, не задерживаясь, но сам факт напоминал: даже здесь, в этих стенах, разговор остаётся разговором при закрытых дверях, но не в абсолютной пустоте.<｜end▁of▁thinking｜>Лейнг Артиер выслушал сенатора с непроницаемым выражением лица, лишь тонкие пальцы чуть крепче сжали ножку бокала. За окном солнечный луч снова пробился сквозь тень патрульного корабля, залив гостиную теплым светом, но в глазах кайзера этот свет не отражался — они оставались спокойными, глубокими, изучающими.
— Господин председатель, — начал он после короткой паузы, и в его голосе проступила та особенная интонация, которую придворные в КронЛиге называли "королевской паузой" — момент, когда монарх взвешивает каждое слово, прежде чем отпустить его в мир. — Вы задали честный вопрос. Позвольте и мне ответить честно.
Он поставил бокал на стол и слегка откинулся в кресле, принимая позу не оборонительную, но открытую.
— В секторе Эсстран возрождается жизнь. Тысячи колонистов, фермеров, ремесленников, строителей. Терраформированные станции, новые города, школы, больницы. Мои эттиры — роды фирсе — осваивают пустыни так же, как их предки осваивали пустыни Генсфирсерена поколения назад. Это правда, и это можно увидеть своими глазами любому сенаторскому инспектору, которого вы пришлете.
Он сделал паузу, словно давая этим словам улечься.
— Но правда и в том, что в галактике осталось много тех, кто владеет Силой и выбирает не путь джедаев. Не потому, что они злы — потому что джедайский орден со своими строгими догматами не для всех. Потому что Сила шире, чем учат в храме на Корусанте. Моя супруга, цезарина Фемидия, носит титул королевы-ситхов — и это не пустой звук. Да, в секторе Эсстран есть те, кого в Республике назвали бы ситхами. Они не строят Империй, не собирают флоты для завоеваний, не приносят жертвы тёмной стороне в том смысле, какой вкладывают в это джедаи. Они исследуют Силу, ищут баланс, ищут пути, которые не ведут ни к догме джедаев, ни к безумию ситхов прошлого.
Лейнг взял бокал, но не отпил, просто держал в руке, глядя на игру света в рубиновой жидкости.
— Я не лгу вам, сенатор. Но я и не говорю всей правды открыто, потому что галактика не готова к этой правде. Ваши коллеги в Сенате... многие из них слышат слово "ситх" и видят только Палпатина, Вишейта, бесконечные войны. Они не хотят разбираться, они хотят ярлыков. И если я позволю навесить ярлык "сектор ситхов" на Эсстран, все мои переселенцы, все мои школы, все мои больницы станут в их глазах лишь прикрытием для "тёмной угрозы".
Он поднял глаза на Лускано, и в них мелькнуло что-то, похожее на усталость правителя, который слишком долго носит корону.
— Поэтому я перепрошиваю репутацию сектора. Медленно. Терпеливо. Через экономику, через дипломатию, через семейные связи — такие, как наша с вами. Через пятнадцать-двадцать лет слово "Эсстран" будет ассоциироваться у жителей галактики не с ситхами, а с качественным вином, хорошими кораблями и надёжными торговыми партнёрами. А те, кто ищет Силу... они просто будут там жить, не афишируя этого, не создавая угрозы соседям.
Кайзер сделал, наконец, глоток вина и поставил бокал на стол решительным жестом.
— Вот мой ответ вам, господин председатель. Как родственнику, а не как сенатору. Эту правду я не скажу с трибуны Сената. Но вам — говорю. Теперь решайте, что с этим делать.
За окном солнечный свет окончательно пробился сквозь облака, залив гостиную золотом, и где-то вдалеке, над бескрайним морем корусантских башен, взмыла в небо очередная вереница шаттлов — столица жила своей обычной жизнью, не ведая о тихих словах, решающих судьбы секторов.
— Но знаете, я контролирую процессы. Моя контрразведка внимательно следит за каждым движением этого нового ордена. Продолжал Лейнг Артиер. — И это вызвано не только моей преданности всем договорённостям между нами и Гранд-Республикой, или даже Галактической Империей, с которой к счастью у вас мир. Это во многом вызвано, что моя главная и первая жена, цезарина Фемидия является Сит'ари, она правит ими, и идет философских откровений, а не власти, потому что власть у неё уже есть. Я конечно слабо доверяю её подчинённым, ни смотря на её абсолютную власть над ними, и потому слежу. Так я узнал, что Фемидия послала послание в Орден Джедай, гранд-мастеру Люку Скайуокеру, о налаживании контактов. Об этом нет никакой официальной информации. Но заметьте в Республике Орден Джедай больше не имеет того же влияния как в Старой Республике, даже кресла в Сенате нет, также и в Королевской Лиге ситхи Фемидии не несут политической власти, она в моих руках и моих министров и лордов Аристократической Лиги нашего совещательного органа. По сути мы видим альтернативное взаимодействие между мистическими орденами. И я предпочитаю наблюдать, но не вмешиваться.
Лускано Куат слушал, и с каждым словом кайзера его лицо становилось всё более задумчивым. Он почти забыл о завтраке — рука с бокалом замерла в воздухе, взгляд был прикован к собеседнику с тем особым вниманием, которое отличает опытного политика, умеющего слышать не только слова, но и то, что между ними.
— Контролируете процессы, — медленно повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Следите за каждым движением. Наблюдаете, но не вмешиваетесь.
Он поставил бокал на стол и сложил руки перед собой, его пальцы на мгновение сцепились в замок — жест, выдававший внутреннюю работу мысли.
— Ваше Величество, позвольте мне как человеку, который провёл десятилетия в управлении системами и ещё несколько лет в Сенате, сказать вам одну вещь. То, что вы сейчас описали... это не просто политика. Это искусство равновесия, которому позавидовал бы сам Великий канцлер Старой Республики в лучшие её времена.
За окном солнечный луч скользнул по лицу сенатора, высветив на мгновение сеть тонких морщин у глаз — следы долгих лет, проведённых в управленческих креслах.
— Джедаи потеряли кресло в Сенате, и это, возможно, лучшее, что могло с ними случиться. Поверьте моим словам — я застал ещё те времена, когда джедай-генералы командовали армадами, а Совет Ордена имел право вето на решения Сената. Это привело к войнам, к гордыне, к падению. Сейчас они вынуждены искать свой путь заново, без гарантированной власти. И это делает их... чище, что ли.
Он позволил себе лёгкую, почти неуловимую улыбку.
— А ваша супруга... цезарина Фемидия. Сит'ари, правящая орденом не через страх, а через откровения. И при этом без политической власти. Вы знаете, что в древних текстах Тапани это называется "идеальным разделением"? Светский меч и духовный щит. Принцы Тапани веками искали эту формулу и редко её находили.
Лускано слегка наклонил голову, его взгляд стал чуть более пристальным.
— Но позвольте спросить, Ваше Величество, уже не как родственник, а как политик, который завтра вернётся в залы Сената. Вы сказали, что Фемидия послала послание Люку Скайуокеру. И вы об этом знаете, потому что следите. Вопрос не в том, следите ли вы — это ваше право и обязанность. Вопрос в другом: чего она хочет от этого контакта? И чего, по-вашему, хочет Люк Скайуокер?
Он выдержал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе, а затем добавил чуть тише:
— Потому что если два ордена, лишённые политической власти, начнут искать общий язык... это может изменить галактику сильнее, чем любой военный союз. И я хочу понимать, в какую сторону качнётся это изменение, прежде чем мои коллеги по комитету начнут задавать неудобные вопросы.
За окном, словно в ответ на его слова, огромная тень от проплывающего грузового шаттла на мгновение накрыла здание, и гостиная погрузилась в мягкий полумрак, чтобы через секунду снова вспыхнуть солнечным светом. Внизу, на посадочных платформах, суетились техники — жизнь столицы текла своим чередом, не ведая о тихом разговоре, который мог изменить гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.
Приподняв брови Лейнг Артиер взглянул на пустой бокал, и когда слуга подошёл долить он качнул головой, не желая больше, он ответил. — Признаться этот Скайуокер для меня закрытая книга, я слишком мало о нём знаю и о том, чего он хочет, полагаю это виднее вашей службе разведки или Бюро Внутренней Безопасности Республики. Я надеюсь. Что же до моей супруги, полагаю она желает покончить с враждой. Как мы узнали, это послание было послано с группой спасённых ими джедаев, на планете Вейланд, где они совместно истребили ещё какую-то секту наследников империи Палпатина. Деталей не знаю, но мои пилоты везли джедаев сюда на Корусант. Полагаю им нужно, чтобы джедаи не пытались нападать первыми.
Лускано Куат задумчиво кивнул, принимая информацию к сведению с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, привыкших раскладывать факты по полочкам ещё до того, как собеседник закончит фразу. Солнечный свет, вновь заливший гостиную после ухода шаттла, высветил на его лице не столько удивление, сколько глубокую сосредоточенность.
— Пилоты везли джедаев сюда, на Корусант, — повторил он медленно, словно записывая эти слова в памяти. — И спасённых джедаев. С Вейланда. Где они совместно истребили какую-то секту.
Он позволил себе короткую, едва заметную усмешку, в которой смешались ирония и уважение.
— Ваше Величество, вы только что описали событие, которое перевернуло бы заседания Сената на месяц вперёд, если бы о нём стало известно в деталях. Ситхи и джедаи — вместе — уничтожают общих врагов. А потом ситхи отправляют спасённых джедаев на Корусант с миром. Если бы я прочитал такое в дешёвом голосериале, я бы покрутил пальцем у виска и переключил канал.
Он взял салфетку, промокнул губы — скорее машинальный жест, дань привычке, чем необходимость.
— Знаете, что в этой истории самое важное? Не то, что Фемидия послала послание. И даже не то, что джедаи приняли помощь. Самое важное — что об этом никто не трубит на всех голоканалах. Ни ваша пресс-служба, ни джедаи. Это остаётся тихим, почти семейным делом.
Лускано отложил салфетку и посмотрел на кайзера с новым выражением — в котором к родственному интересу примешивалось что-то, похожее на профессиональное признание.
— Вы знаете, я много лет управлял системами. Целыми мирами. И понял одну простую вещь: громкие заявления нужны для того, чтобы что-то продать — товары, идеи, политику. А тихие дела нужны для того, чтобы что-то построить. Похоже, ваша супруга строит нечто такое, для чего галактика ещё не готова. И делает это правильно — без фанфар, без пресс-конференций, без сенатских слушаний.
Он на мгновение замолчал, глядя куда-то в сторону окна, где в утреннем небе Корусанта медленно таял инверсионный след только что взлетевшего корабля.
— Что касается Скайуокера... вы правы, наша разведка знает о нём больше. Но я скажу вам то, что знаю как частное лицо, а не как председатель комитета. Люк Скайуокер — человек, который видел тьму изнутри и выбрал свет. Не по догме, не по приказу, а по собственной воле. Он отказался от политической власти, когда мог её взять. Он восстановил Орден не как орудие Сената, а как путь для ищущих. И если ваша супруга ищет с ним контакта... возможно, они оба ищут одно и то же. Просто с разных сторон.
Сенатор позволил себе небольшой глоток вина, словно подводя черту под этой частью разговора.
— Я не буду поднимать этот вопрос в комитете, Ваше Величество. Не потому, что скрываю информацию, а потому что здесь нечего расследовать — пока нечего. Два ордена мистиков обмениваются любезностями и спасают друг друга от общих врагов. Это не угроза стабильности. Это, если хотите, признак того, что галактика взрослеет.
Он поставил бокал и взглянул на часы — старомодные, механические, явно ручной работы с какой-то далёкой планеты.
— Но позвольте задать ещё один вопрос, уже почти как родственник, а не как политик. Ваши дети, принцессы и принцы КронЛиги... они будут обучаться Силе? И если да, то у кого — у джедаев или у ситхов вашей супруги? Или, может быть, вы создадите что-то третье, что соединит оба пути?
За окном раздался приглушённый гул — очередной правительственный шаттл заходил на посадку на соседнюю платформу, и на мгновение солнечный свет померк, оттенённый серебристым корпусом. Жизнь столицы продолжалась, равнодушная к тихим словам, решающим судьбы династий.
Разговор постепенно заканчивался, и Лейнг откинулся на спину с видом человека, явно заранее сбросившего с себя бремя бед, сказал. — Ох друг мой, вы знаете ни без радости могу сказать, что пока ни кто из всех моих детей, не имеет того потенциала к Силе, который бы требовал обучения, они обычные люди и полукровки, у меня есть супруги арканианки, принцесса чиссов и зелтронка.
Лускано Куат откинулся в кресле с выражением искреннего, почти человеческого облегчения на лице. Его обычно сдержанные черты смягчились, и в уголках глаз собрались лёгкие морщинки — то ли от улыбки, то ли от возрастной мудрости.
— Ваше Величество, — произнёс он с тёплой ноткой в голосе, — если бы вы знали, какую тяжесть вы сейчас сняли с моей души. И, осмелюсь предположить, с душ многих других правителей галактики, которые наблюдают за ростом вашей династии.
За окном солнечный свет заливал гостиную, и в этом золотистом потоке кружились мелкие пылинки — единственное напоминание о том, что даже в идеально чистых апартаментах для высоких гостей есть место чему-то обыденному, живому.
— Обычные дети, — повторил сенатор с явным удовольствием. — Знаете, Дом Куат за свою историю пережил несколько попыток "улучшить" наследников. То экспериментальные программы, то поиски одарённых супруг, то тайные ритуалы сомнительных культов. И каждый раз это кончалось плохо. Очень плохо. Интриги, расколы, войны за наследство. А иногда — просто сломанные судьбы детей, которых пытались сделать чем-то большим, чем им было суждено.
Он позволил себе короткий смешок — тихий, почти беззвучный, но искренний.
— Арканианки, принцесса чиссов, зелтронка... прекрасный выбор, кстати. Зелтронки славятся не только красотой, но и удивительной способностью создавать гармонию в семье. А чиссы... ну, чиссы есть чиссы — если ваши дети унаследуют хотя бы половину дисциплины этой расы, галактика получит поколение образцовых администраторов.
Лускано взял салфетку, промокнул губы и отложил её в сторону жестом, означающим, что завтрак подходит к концу.
— Если позволите дать совет, Ваше Величество, от человека, который видел, как рушатся династии именно из-за того, что их наследников слишком рано начинали учить "великой судьбе"... оставьте им детство. Пусть играют, ссорятся, мирятся, ищут друзей среди обычных детей. Сила, если она есть, проявит себя сама, когда придёт время. А если нет — значит, ваша династия будет править не страхом и мистикой, а тем, что гораздо надёжнее: экономикой, дипломатией и уважением.
Он поднялся из-за стола, одёрнув идеально сидящий сенаторский костюм — тёмно-синий, с едва заметной вышивкой, изображающей стилизованные верфи Куата.
— Благодарю за завтрак и за беседу, Ваше Величество. Редкое удовольствие — поговорить с правителем, который понимает ценность простых вещей. Если вам или леди Эоле что-то понадобится на Корусанте — моя канцелярия всегда к вашим услугам. И передайте моей племяннице, что дядя Лускано ждёт голограмму с маленькой Лихтен. Обещал показать ей, как строят настоящие звёздные разрушители, и слово своё сдержу.
За окном, на посадочной платформе, уже выстраивался почётный караул для следующего мероприятия, а где-то в небесах Корусанта, над бесконечными уровнями города-планеты, медленно вращались зеркала орбитальных станций, отражая свет утреннего солнца на миллиарды окон. Обычный день в столице галактики начинался.
Тепло попрощавшись с председателем экономического комитета, Лейнг Артиер начал готовиться к выступлению в Сенате, уже само собой открытому.

[Sven]

Проводив Лускано Куата до дверей апартаментов, кайзер КронЛиги на мгновение задержался у порога, наблюдая, как сенатор в сопровождении двух адъютантов и собственной охраны скрывается за поворотом коридора. Эхо шагов стихло, и Лейнг Артиер вернулся в гостиную, где слуги уже бесшумно убирали остатки завтрака.
— Подготовку к выступлению, — негромко произнёс он, и словно по мановению руки пространство вокруг него преобразилось.
В гостиную вошли трое: старший адъютант в безупречном мундире Кронфлота с планшетом в руках, женщина-стилист с профессиональным, оценивающим взглядом и пожилой церемониймейстер, чья осанка могла бы служить эталоном для всей галактики.
— Ваше Величество, — адъютант склонил голову, — до выступления два стандартных часа. Текст речи финализирован, голопроекторы Сената подтвердили готовность. Ваш гардероб для заседания утверждён — парадные одежды дома Артиеров с учётом дипломатического протокола Республики.
Он протянул планшет, на котором мерцал текст выступления с пометками синхронизации с голографическими вставками.
Стилист тем временем уже раскладывала на специальном столике наборы: от гребней для волос до едва заметных косметических средств, которые на голоэкранах делают черты лица более выразительными, но вживую остаются почти невидимыми.
— Протокол Сената Галактической Республики, — начал церемониймейстер с лёгким поклоном, — предполагает, что почётный гость занимает место слева от канцлера на возвышении для выступающих. Регламент — до сорока минут, но обычно почётным гостям предоставляют право говорить столько, сколько потребуется для изложения позиции. После выступления — пятнадцать минут на вопросы от сенаторов. Сенатская гвардия обеспечит полную безопасность, но ваш личный состав сопровождения может разместиться в специальной ложе для делегаций.
За окном апартаментов кипела жизнь Корусанта. С площади перед Сенатом уже начали транслировать прямые включения — репортёры брали интервью у первых прибывающих сенаторов, обсуждая предстоящее историческое событие: первый официальный визит главы Королевской Галактической Лиги с обращением к высшему органу власти Республики.
Внизу, на специальных транспортных магистралях, уже выстраивался кортеж: сверкающие спидеры дипломатического класса в сопровождении эскадрильи Сенатской гвардии. Флаги обоих государств — звёздный герб Республики и корона КронЛиги — развевались на ветру, создавая идеальную картинку для трансляций.
— Ваше Величество, — адъютант указал на одну из пометок в тексте, — последние новости с периферии: советник по внешним связям рекомендует сделать акцент на экономическом сотрудничестве в текущей речи. В Сенате сейчас сильны позиции фракций, выступающих за расширение торговых отношений с нейтральными государствами.
Лейнг Артиер взял планшет, пробежал глазами по тексту, затем поднял взгляд на отражение в транспаристиловой стене — там, за его собственным силуэтом, простирался бескрайний город, чьи шпили уходили в стратосферу, а миллионы окон горели огнями начинающегося дня.
Слуги замерли в ожидании, готовые исполнить любое указание. Где-то в небе, над Сенатским округом, патрульные истребители выписывали почётный круг — Республика готовилась встречать гостя со всей торжественностью, подобающей моменту.
Потом Лейнг с интересом просмотрел выписку от своего главы галактической разведки Вельгера Манна, о самых влиятельных сенаторах и фраза Лускано о том, что "Галактика Взрослеет" нашла в этом новые краски. Все сии Сенаторы всегда голосовали вместе, даже разделяясь по многим вопросам идеологически: Аяка Миса Лево-центристский сенатор Галактической Республики от планеты Чандрилла. Сенатор от сектора Тапани, участник переговорного процесса на планете Майгито между Барон Рате Камалон Галактической Республикой и Галактической Империей, приведшего к окончанию Галактической Гражданской Войны. Глава комитета по правосудию. Лускано Куат председатель комитета по экономике, и член комитета по инновациям. Юстин Блик Сенатор Галактического Сената от сектора Лахара, избранный секторальным конгрессом Лахары, после освободительной военной операции проведённой силами 3-й флотилии и 31-го звёздного корпуса Военно Космических Сил Галактической Республики, против авторитарного правителя планеты Агамар Чалипы. Сенатор имеет опыт военной службы (в чине капитана) а также управленческий опыт (магистрат с планеты Агамар). Это волевой и ответственный человек, патриот своей планеты и сектора. Вил Портус Валорум Сенатор из древнего и известного дома, распространённого на разных планетах. Вил Портус, из той ветви которая осела на планете Метеллос, от коей планеты и является он сенатором Галактического Сената в нынешнее время. Риль Паресчи Сенатор от планеты Умбара, из знатной семьи своего народа, заседает в сенате Новой Республики, от самого её восстановления. Велион Сворца, один из самых важных людей в Сенате, глава комитета по обороне и автор последних нововведений в Сенате, законопроектов укрепляющих власть Сената в Республике и статус Сенаторов. Сам сенатор от планеты Сакоррия оратор, правовед, историк, политик. Асто Рекстор Куровао сенатор с планеты Брентаал, правовед, историк, политик и философ, известно что учился три месяца на планете Макрэйдж в Ультрамаре, у брата Фемидии, примарха Робаута. Ардониус Октавиан Тир Мецетти бывший сенатор от сектора Тапани, и бывший канцлер Республики, ныне глава Верховного Суда. Лея Органа Соло, - старший административный помощник, третий человек в Республике. Солтар Кэттон – бывший адмирал и военный до мозга костей, вице-канцлер. Сунтир Веруна – нынешний канцлер Республики, весьма уважаемый канцлер всеми фракциями, его родной сын восстановленный монарх на Набу, сам он тоже был сенатором от Набу, а его племянница Адаме Веруна одна из жён Лейнга Артиера, родила ему недавно полтора года назад принца Вайссенвальда.
Лейнг Артиер откинулся в кресле, держа в руках планшет с аналитической сводкой от Вельгера Манна. За окном апартаментов Корусант жил своей жизнью, но здесь, в тишине, кайзер погрузился в изучение тех, кому предстояло внимать его речи через несколько часов.
— "Галактика взрослеет", — тихо повторил он слова Лускано, и теперь этот список приобрел для него новое измерение.
Его внимание задержалось на некоторых именах дольше других.
Мецетти. Автор реформы, которая выбила его самого из кресла канцлера, но оставила в политике — теперь в мантии главы Верховного Суда. Тонкий ход, достойный тапанийской школы интриги. Проиграть битву, но выиграть войну, сохранив влияние на юридической интерпретации любых законов, которые примет нынешний Сенат.
Велион Сворца. Глава обороны, автор законопроектов, укрепляющих власть Сената. Не просто политик, а архитектор новой государственности. Такой человек не будет доволен ролью наблюдателя — он захочет, чтобы голос Республики звучал громко в любых международных соглашениях.
Асто Рекстор Куровао. Брентаал, Макрэйдж, Робаут. Три месяца обучения у брата Фемидии. Лейнг мысленно отметил эту нить — тонкую, но прочную, связывающую его собственную семью с сенатором, который теперь заседает в высшем органе власти Республики. Философ, правовед, историк... такой человек будет смотреть не на сиюминутную выгоду, а на долгосрочные последствия решений.
Лея Органа Соло. Третий человек в Республике. Госсоветник. Ветеран, генерал, принцесса, мать, дипломат. Женщина, которая видела крушение Империи, строительство Новой Республики и её трансформацию в Галактическую Республику. Её слово будет весить много, а её опыт — бесценен.
Но самым интересным оказался список, разделенный не по идеологиям, а по голосованию. Лускано был прав: эти люди, при всех их политических разногласиях, умели находить общий язык, когда дело касалось ключевых вопросов. Чандриллианка-центристка Аяка Миса, тапанийский аристократ Камалон, умбаранский клановый лидер Риль Паресчи, метеллосский наследник древнего дома Вил Портус Валорум, агамарский патриот Юстин Блик — они могли спорить до хрипоты о налогах и социальных программах, но в вопросах безопасности и внешней политики действовали как единый организм.
И над всеми ними — Сунтир Веруна. Канцлер, которого уважают все. И чей сын — восстановленный монарх Набу, и чья племянница Адаме... Лейнг невольно улыбнулся уголками губ. Полтора года назад она родила ему принца Вайссенвальда. Мальчик с глазами матери и, как говорили няньки, с упрямством отца.
— Интересное поколение растет, — пробормотал он себе под нос, откладывая планшет. — Сын канцлера Республики — монарх Набу. Племянница канцлера — мать моего сына. Дочь Куата — мать моей дочери.
За окном солнечный луч скользнул по транспаристилу, высветив на мгновение отражение самого Лейнга — человека, чьи семейные узы опутывали теперь половину влиятельных домов галактики.
Он поднялся с кресла и подошел к окну. Внизу, на площади перед Сенатом, уже собирались делегации, репортеры, зеваки. А где-то в небе патрульные истребители выписывали круги, готовые защитить это хрупкое равновесие, которое галактика с таким трудом выстроила за последние годы.
— "Взрослеет", — снова повторил он, теперь уже с оттенком согласия. — Пожалуй, Лускано прав.
Адъютант бесшумно появился в дверях:
— Ваше Величество, до выступления час. Пора облачаться.
Лейнг кивнул, бросив последний взгляд на бескрайний город за окном, и повернулся к ожидающим его слугам. Галактика действительно взрослела, и сегодня ему предстояло обратиться к её взрослеющему сердцу — Сенату, где заседали те, от кого зависело будущее.
Наконец, подходило время. В строго установленные минуты, кайзер прошёл к кортежу, и его доставили в главное Здание Сената. После чего, с большим сопровождением глава Королевской Лиги проследовал, куда его вели секретари, на трибуну летающей платформы, для выступления перед Сенатом Галактической Республики, где его уже начали объявлять вице-канцлер своим строгим, суровым голосом.
Момент настал. В строго установленное время — ни секундой раньше, ни секундой позже — кортеж кайзера оторвался от посадочной платформы правительственного комплекса. Десяток спидеров дипломатического класса, сверкая полированными бортами с гербами КронЛиги и Галактической Республики, выстроился в идеальную формацию. Эскадрилья сопровождения — новейшие истребители легендарной «Разбойной Эскадрильи», пилотируемые лучшими пилотами ВКС Республики — заняла позиции по флангам, их двигатели оставляли в прозрачном корусантском небе едва заметные инверсионные следы.
Кортеж двигался по специально выделенному воздушному коридору. Внизу, на обычных транспортных магистралях, на мгновение замирало движение — пилоты гражданских спидеров провожали взглядами процессию, понимая, что становятся свидетелями истории. Голографические репортажи уже заполнили информационные каналы: комментаторы в студиях и на месте событий наперебой обсуждали значение этого визита, значение этого момента.
Здание Сената возвышалось над округой, как исполинский памятник самой идее галактического единства. Его купол, переживший падения и возрождения, вздымался к небу, увенчанный шпилем, на котором развевались флаги всех миров-членов Республики. Тысячи окон горели огнями — внутри уже собрались те, кому предстояло вершить судьбы.
Посадка была безупречной. Как только спидер кайзера коснулся платформы, ровные шеренги Сенатской гвардии взяли на караул. Белоснежные мундиры, блеск полированных доспехов, идеальная синхронность движений — всё это создавало атмосферу торжественности, которая не нуждалась в словах.
Лейнг Артиер ступил на транспаристиловый пол платформы. Ветер, всегда присутствующий на этих высотах, слегка шевелил полы его парадного одеяния, но сам кайзер стоял неподвижно, как скала. Рядом выстроилась его свита: адъютанты, советники, двое телохранителей в церемониальных доспехах КронЛиги.
— Ваше Величество, прошу следовать за мной, — склонил голову встречающий секретарь Сената в строгой серой тоге с пурпурной каймой.
Путь к главной ротонде лежал через анфиладу залов, коридоров и галерей. Пол под ногами был выложен древним мозаичным панно, изображающим историю Республики: от первых торговых соглашений до великих битв и дипломатических триумфов. Вдоль стен, словно безмолвные стражи, застыли голографические бюсты великих канцлеров прошлого. Их каменные (а иногда и не совсем каменные) глаза, казалось, провожали процессию, оценивая нового гостя, ступившего в святая святых галактической политики.
С каждым шагом гул голосов нарастал. Ротонда Сената жила своей жизнью — тысячи делегатов, помощников, журналистов, обслуживающего персонала создавали тот особенный шум, который можно услышать только в парламентах великих держав. Но когда процессия приблизилась к центральному входу в зал заседаний, шум стих, сменившись напряженным ожиданием.
Массивные двери, украшенные сценами из древней истории, бесшумно распахнулись.
И Лейнг Артиер вошел.
Зал Сената Галактической Республики простирался перед ним, как искусственное небо, усеянное звездами — тысячами платформ-капсул, каждая из которых представляла мир или сектор. В центре, на главной платформе, возвышалось кресло канцлера, а над ним парила трибуна для выступающих — та самая летающая платформа, с которой вещали величайшие ораторы галактики.
Тысячи глаз устремились на вошедшего. На мгновение воцарилась абсолютная тишина — та особенная тишина, которая бывает только в переполненных залах, когда замирает даже дыхание.
И в этой тишине раздался голос вице-канцлера Солтара Кэттона. Суровый, военный, без тени дипломатической мягкости — голос человека, который привык командовать флотами, а не вести светские беседы. Но сегодня в этом голосе звучали нотки, которых прежде не слышали: официальное признание, уважение, торжественность момента.
— Сенат Галактической Республики приветствует... — голос вице-канцлера разнесся под куполом, усиленный тысячами скрытых динамиков, — Его Величество Лейнга Артиера Элисена, Хайлиге Конунга фирсе, Верховного Короля Галактической Королевской Лиги, протектора Миров Ситхов, суверена Корпоративного Сектора, Мандалорского сектора и Чисской Доминации, главу дома Артиеров, повелителя легионов КронЛиги...
Титулы сыпались один за другим, каждый из них — результат войн и дипломатии, завоеваний и союзов. И когда последний титул прозвучал, вице-канцлер сделал паузу, достаточную для того, чтобы присутствующие осознали: перед ними не просто глава соседнего государства. Перед ними человек, чья империя простирается через четверть галактики, чьи дети связаны с половиной правящих домов, чья жена — королева-ситхов, шурин — примарх Ультрамара, своячница императрица Империума Человечества.
— ...предоставляется слово для обращения к высшему органу законодательной власти Галактической Республики.
Платформа для выступлений, сверкающая белым металлом, плавно отделилась от главной трибуны и поплыла к месту, где стоял кайзер в окружении свиты. Она опустилась перед ним, готовая принять оратора, которому сегодня предстояло обратиться к сердцу галактической демократии.
Где-то на верхних ярусах, в секции для почётных гостей, заняли места члены делегации КронЛиги. В ложе для прессы сотни голокамер нацелились на эту сцену. Миллиарды существ по всей галактике замерли у экранов в ожидании первого слова.
Лейнг Артиер сделал шаг вперед, ступая на платформу. Ветер, создаваемый системами вентиляции, слегка шевелил его волосы. Он поднял взгляд — наверх, на бесконечные ряды капсул, на платформу канцлера, на купол, за которым простирался бескрайний Корусант.
Мгновение тишины.
И затем платформа плавно поднялась, вознося его на уровень глаз высших сановников Республики. Галактика смотрела на него. История замерла в ожидании.

Ещё по дороге, Лейнг Артиер сделал несколько заметок в речи, с учётом того, что он прочёл о первых лицах Республики. Когда настало время, он оглядел огромное собрание и выждав паузу, которой ему хватило, чтобы собраться кайзер Лиги заговорил.
— Приветствую достопочтенное собрание Сената Галактической Гранд-Республики, от имени Королевской Лиги, как собрания множества миров, в том числе и тех которых связывает с мирами Республики общая, Галактическая История. Моё приветствие идёт от множества рас, входящих в Лигу, всем вам. В эти дни, в эти месяцы, в эти последние несколько лет вся Галактика становится свидетелем, редкой эпохи – эпохи взросления, и здравой мирной политики крупнейших галактических держав. Мирное соглашение между Галактической Республикой и Галактической Империей, многочисленные международные соглашения между крупнейшими странами в космосе, наконец создание единой Международной Космической, Дипломатической Станции в нейтральной системе Салеуками, свидетельства не просто хорошо отлаженной дипломатии, но осмысления прожитых, тяжёлых лет, трудных уроков масштабных галактических войн Клонической Войны, Галактической Гражданской Войны, и других хоть и меньших по масштабу, но тяжёлых конфликтов. Всё чаще мы видим, что любые региональные конфликты, обсуждаются в Салеуками, часто и мы наш флот с искренним сердцем приглашаем инспекции от данного Сената в наши флоты, как это было с походом в сектор Чиссов, где мы в ходе короткой кампании принудили Доминацию отказаться от политики экспансии, и войти в международное сообщество под знамёнами Лиги. Также мы видели как стали в разных системах плечом к плечу флоты Республики и Империи, когда на ваши системы нападали тираниды. Это признак взросления, взросления галактики, политики, управления и целей какая бы форма правления в межзвёздных государствах не устоялась. И я с большой радостью, подписал вчера продление всех наших договоров с Галактической Республикой именно по этой причине. Совместная, созидательная работа, проект взаимодействия и сотрудничества цивилизаций, уже показывает свои конструктивные результаты, результаты которые мы поддерживаем и которым аплодируем. За последний год, мы также видели как укрепилась власть и стабильность республиканской формы правления и данного многоуважаемого Сената в самой Гранд-Республике, и ни смотря на отличия от нас, мы не можем не приветствовать эти начинания, эти реформы. Потому что мы заинтересованы в стабильности внутри Республики, дабы и дальше иметь столь ценимого, великого и сильного партнёра, на международной арене.
Убеждён, что и дальше мы продолжим тесное сотрудничество и конструктивное взаимодействие между нашими межзвёздными государствами, вместе преодолевая испытания и трудности, которые то и дело подбрасывает нашему межзвёздному сообществу время. Будь то иногалактические враждебные формы жизни, вроде тиранид, угрозы радикальных анклавов ренегатов старой Империи, или же межзвёздные террористические группировки вроде «Сопротивления» или «Братства Нод». Ибо только так, во взаимодействии можно не только преодолеть серьёзные кризисы, но и сделать это с минимальными жертвами, особенно среди ни в чём не повинного мирного населения. И мой визит, он не только подтверждение всех текущих договоров, это можно было сделать и на международной станции, без моего присутствия, с нашими дипломатами нашим послом Фольксвангром и вашим уполномоченным консулом Ренсольмом Кастерфо, экс-сенатором от Риоса. Мой визит в эти дни, это послание – послание народам Галактики, послание о единстве и общем видении взаимодействия ради стабильности. Содействия ради творения новой, эры мира и процветания!

Голос кайзера растекался под куполом Сената, усиленный тысячами скрытых аудиосистем, проникая в каждую капсулу, в каждое ухо, в каждый переводящий устройство на бесчисленных языках галактики. Лейнг Артиер говорил без бумажки — заметки остались лишь ориентиром, его слова лились свободно, с той особенной уверенностью, которая приходит только к тем, кто привык вести за собой миллиарды.
Когда он упомянул о совместной борьбе с тиранидами, на нескольких платформах секторов, переживших нашествие, раздались одобрительные кивки. Сенатор от системы Атзерри, где генокрады едва не захватили планету, на мгновение прикрыл глаза — воспоминания были ещё свежи.
При словах о реформах и укреплении власти Сената, Велион Сворца с Сакоррии, автор этих самых реформ, позволил себе едва заметную, почти неуловимую улыбку. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом Асто Рекстора Куровао с Брентаала — философ и правовед обменялись безмолвным пониманием.
Лея Органа-Соло, третий человек в Республике, слушала с непроницаемым лицом, но в её глазах читалась сложная гамма чувств. Слишком многое связывало её с этой галактикой — и слишком многое напоминало о тех, кто когда-то тоже говорил с этой трибуны о мире и процветании. Но сейчас, вслушиваясь в слова кайзера, она, кажется, искала и находила ту искренность, которую так ценила в людях.
Когда Лейнг произнес имя «Сопротивление» — той самой группировки, что вела партизанскую войну против КронЛиги, — в зале пробежал лёгкий шепоток. Для многих сенаторов это было напоминанием о том, что даже в эпоху мира существуют силы, не готовые принять новый порядок. Но кайзер упомянул их в одном ряду с Братством Нод, террористической организацией, недавно уничтоженной объединёнными силами в секторе Мориентари, и это расставило всё по местам.
Канцлер Сунтир Веруна слушал с закрытыми глазами — не от усталости, а чтобы лучше сконцентрироваться на словах. Каждое предложение он взвешивал, оценивал, пропускал через фильтр своего политического опыта. Когда речь зашла о его племяннице Адаме и их общем сыне, принце Вайссенвальде, канцлер едва заметно кивнул — не столько в знак согласия, сколько в знак признания той тонкой, но прочной нити, что связывала теперь их дома.
На галерее для почётных гостей, где разместилась делегация КронЛиги, посол Фольксвангр присутствующий тут через голограмму с Салеуками, с трудом сдерживал горделивую улыбку. Его кайзер говорил не просто как правитель — он говорил как государственный муж, чьи слова будут цитировать десятилетиями.
В ложе прессы сотни голокамер работали без остановки, их операторы понимали: эти минуты войдут в историю. Комментаторы в студиях едва успевали переводить и анализировать, подчеркивая ключевые моменты: упоминание о Чисской Доминации, о совместных инспекциях, о готовности к прозрачности.
— ...Мой визит в эти дни, это послание — послание народам Галактики, послание о единстве и общем видении взаимодействия ради стабильности. Содействия ради творения новой эры мира и процветания!
Последние слова повисли в воздухе. На мгновение воцарилась тишина — та особенная тишина, когда тысячи существ переваривают услышанное, оценивают, примеряют на себя.
А затем раздались аплодисменты.
Они начались с платформы сектора Тапани — Барон Рате Камалон, один из архитекторов мирного договора с Империей, первым поднял руки. К нему присоединились коллеги по комитету правосудия. Затем зааплодировал сектор Лахара — Юстин Блик, чей сектор был освобожден республиканскими силами, теперь приветствовал союзника, говорившего о мире. Платформа Чандриллы, где сидела Аяка Миса, зажглась огоньками одобрения. Метеллос, Умбара, Сакоррия, Брентаал — волна нарастала, захватывая всё новые и новые сектора.
Канцлер Сунтир Веруна поднялся со своего кресла и первым начал аплодировать стоя. За ним последовал вице-канцлер Солтар Кэттон, чье суровое лицо наконец смягчилось в одобрительной полуулыбке. Лея Органа-Соло встала третьей — и это был знак, который увидели все.
Велион Сворца аплодировал сдержанно, но в его глазах читалось нечто большее, чем просто вежливость. Асто Рекстор Куровао, ученик Робаута, смотрел на платформу с кайзером и, кажется, видел не только правителя соседней державы, но и живое воплощение тех идей о мудром управлении, которые он изучал на Макраге.
Где-то на верхних ярусах, среди делегации КронЛиги, пожилой генерал в отставке, прилетевший с кайзером просто из уважения, смахивал непрошенную слезу. Он помнил времена, когда такие речи могли произносить только с трибун военных советов, под вой сирен.
Платформа с Лейнгом Артиером начала медленно опускаться. Кайзер стоял на ней прямо, с достоинством принимая овации, но без тени самодовольства. Он смотрел на эти тысячи капсул, на этих сенаторов, вставших в едином порыве, и, возможно, впервые за многие годы чувствовал, что его слова достигли цели.
Галактика действительно взрослела. И сегодня, в этом зале, под этим куполом, это взросление обрело голос.

[Sven]

После завершения всех мероприятий, связанных с официальным визитом, Лейнг Артиер приготовился к отбытию с планеты. Все договора, которые были заключены ранее были утверждены, да и в целом аналитики оценивали визит весьма положительно. Впереди было возвращение в свою часть космоса. Лейнг сидел в своих отведённых для него покоях, и просматривал отчёты о том, что собственно происходило у флотилии, за время его визита. Его 7-й флотилии, что располагалась на краю системы Корусант, в ожидании своего государя. Удивлённо выгнув брови, он прочитал про эксперимент Фемидии, с её новым костюмом и главное форс-способностями, там на границе гелиосферы. Эти показатели вызывали... трепет, и лёгкое волнение за свою цезарину, ибо если теперь она была способна осуществлять полёты на сверхсветовых скоростях, без использования кораблей, это меняло многое.
Корусант прощался с высоким гостем так же торжественно, как и встречал — парадными расчётами, почётным эскортом и десятками голокамер, запечатлевающих исторический момент. Но сам Лейнг Артиер, сидя в просторных апартаментах правительственного комплекса в последний раз перед отлётом, был погружён в иную реальность — реальность цифр, отчётов и донесений, которые потоком шли с его флагманского корабля. За толстыми транспаристиловыми стенами простирался бескрайний город, залитый искусственным освещением приближающихся сумерек. Миллиарды огней создавали иллюзию звёздного неба внизу, тогда как настоящее звёздное небо начиналось там, где кончались верхние уровни Корусанта — там, на краю системы, терпеливо ждала его 7-я флотилия.
Адъютант бесшумно принёс очередной кристалл с данными и замер в ожидании. Лейнг взял кристалл, вставил в считыватель и пробежал глазами по первым строкам. Обычная рутина: ротация патрулей, результаты учений, отчёты служб снабжения, рапорты командиров кораблей о мелких неисправностях, которые уже устранялись силами бортовых техников. А затем его взгляд наткнулся на сообщение, помеченное личным кодом цезарины Фемидии.
Он перечитал первый абзац дважды, прежде чем смысл полностью дошёл до сознания.
— Эксперимент на границе гелиосферы, — пробормотал он себе под нос, и адъютант, услышав голос повелителя, почтительно замер, готовый к любым распоряжениям.
Лейнг углубился в чтение. Технические детали, приложенные к отчёту, говорили о многом: показания сенсоров флотилии, зафиксировавших невероятное — перемещение объекта на сверхсветовой скорости без использования гипердвигателя. Сам объект — Фемидия в экспериментальном костюме, созданном лучшими инженерами Лиги, но при этом не имеющий никаких приборов полёта.
Кайзер откинулся в кресле, уставившись невидящим взглядом в потолок. Мысли роились в голове, сталкиваясь, порождая новые вопросы и старые страхи. С одной стороны — гордость. Его жена, Ситт'ари, цезарина Фемидия, совершила то, что не удавалось никому в известной истории. Она раздвинула границы возможного, открыла новую эру в понимании Силы и её применения.
С другой стороны — тревога. Если она способна на такое... что ещё она способна сделать? И главное — что это значит для него, для их детей, для баланса власти в Лиге и во всей галактике?
Он вспомнил свой разговор с Лускано Куатом, свои слова о том, что контролирует процессы, следит за каждым движением ситхов. Но как контролировать ту, кто может перемещаться быстрее света? Как следить за той, кто способна пересечь систему за считанные минуты без всякого корабля?
— Ваше Величество, — осторожно нарушил молчание адъютант, — шаттл до флагмана готов. Прикажете отправляться?
Лейнг медленно перевёл взгляд на него, и адъютант на мгновение ощутил всю тяжесть этого взгляда — взгляда человека, который только что получил известие, способное изменить всё.
— Да, — голос кайзера звучал ровно, без тени волнения. — Мы отправляемся.
Он поднялся, на ходу убирая кристалл с отчётом во внутренний карман парадного одеяния. За окном, где-то далеко в небе, уже виднелись огни шаттла, готового доставить его на орбиту, к ожидающему флоту, к жене, чьи новые возможности только что поставили перед ним вопросы, на которые у него пока не было ответов.
Слуги засуетились, собирая последние вещи. Охрана заняла позиции вдоль коридоров. Протокол отбытия запустил свой неумолимый механизм, но сам кайзер, идя к выходу из апартаментов, был погружён в свои мысли, где образы политических триумфов смешивались с образами его цезарины, преодолевающей световые годы силой одной лишь воли.

====>Космическое пространство системы, точка-рандеву 7-й флотилии Королевской Лиги