Япония

[Sven]

Тогда поехали пиши пост продолжим игру Солнечный свет, преломляясь через силовое поле VIP-коридора, играл бликами на идеально отполированном паркете бутика. Марин примеряла очередное платье с проекцией танцующих колибри, когда её взгляд скользнул за прозрачный барьер. В толпе, среди обычных фанатов, выделялась одна фигура. Молодой человек в строгом, но безупречно скроенном стально-сером костюме цвета марсианской пыли стоял чуть в стороне, не пытаясь прорваться вперед и не скандируя. Его руки были спрятаны в карманах, поза была расслабленной, почти небрежной, но осанка выдавала военную выправку. Он не сводил с неё светлых, внимательных глаз. Когда их взгляды встретились, он не отвел своего, лишь слегка, почти неуловимо, коснулся пальцами козырька невидимой фуражки в полу-шутливом, полу-почтительном жесте. На миг показалось, что уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Севилья Мэй, стоявшая спиной к толпе, мгновенно уловила изменение в поведении своей подопечной. Она плавно развернулась, и её взгляд, холодный как лазерный прицел, нашел цель. Её лицо осталось каменным, но правая рука незаметно опустилась к скрытой кобуре у бедра. Незнакомец, заметив движение начальницы охраны, медленно, демонстративно поднял пустые ладони, развернув их — жест, показывающий отсутствие оружия и мирные намерения. Но он не отошёл, продолжая смотреть на Марин, будто предлагая немой вызов этой всей показной безопасности. — Кто это? Спросила Марин, зная что Севилья уже однозначно отсканировала его лицо, по базам данных. — Тассило Эгон Максимилиан фон Фюрстенберг, — голос Севильи был низким и ровным, но в нём слышалась твёрдая сталь. Её имплант проецировал голографическую справку прямо на сетчатку, данные бежали строчками в углу её зрения. — Второй сын принца Александра Эгона фон Фюрстенберга, губернатора системы Киммерия. Член Цецилиенхофского клуба. В досье значатся… светские рауты, управление рядом винодельческих и медиа-активов семьи. Никаких прямых угроз, но связей с нашим холдингом не имел. Она сделала едва заметную паузу, анализируя его поведение. — Позиционируется как церемониальная фигура. Но выправка… указывает на серьёзную военную или охранную подготовку. Рекомендую игнорировать. Его присутствие здесь не случайно. Тем временем, молодой принц медленно опустил руки, но его взгляд, полный спокойного любопытства и едва уловимой насмешки, по-прежнему был прикован к Марин. Он сделал шаг в сторону, растворяясь в толпе, но не как тот, кого спугнули, а как человек, закончивший демонстрацию. Через три секунды на личный коммуникатор Марин, минуя корпоративные фильтры, пришло уведомление — простая геометка с координатами и временем: «может через 5 минут за столиком ресторана "Юруми" на крыше?». Сообщение самоуничтожилось сразу после прочтения. Марин внимательно прочитала сообщение и ответила. — Ну, лёгкий второй завтрак мне не повредит, а налаживание связей это моя профессия. Идём. Она выбрала пару новых юбок, которые теперь покупались, и направилась к оному ресторану.
Севилья Мэй не стала спорить, но её челюсть слегка напряглась. Словно по невидимой команде, два её оперативника растворились в толпе, направляясь к служебным лифтам, чтобы опередить их и зачистить крышу. Остальные сомкнули строй, сопровождая Марин к частному лифту бутика, ведущему прямо в ресторанный комплекс.
Лифт поднялся бесшумно. Двери открылись в тихий, элегантный мир «Юруми». Стёкла от пола до потока открывали панораму небоскребов Токио, а в центре зала журчал минималистичный каменный фонтан. Было всего несколько столиков, и у дальнего, спиной к стене и лицом ко входу, уже сидел Тассило. Перед ним стояла чашка черного кофе, нетронутая. Рядом на стуле лежал его плащ. Охранники Марин заняли позиции у входа, у фонтана и у служебной двери, создавая невидимое, но плотное кольцо. Севилья осталась в шаге позади своей подопечной, её взгляд прикован к принцу.
Тассило не встал, но кивнул с той же полу-игривой, полу-почтительной манерой. Его глаза, теперь вблизи, оказались холодного серо-голубого оттенка, как лед на стали.
— Марин-сама, — его голос был тихим, бархатистым, с едва уловимым акцентом, ставившим ударения не совсем так, как у коренных японцев. — Благодарю, что почтили. Кофе «Юруми» исключителен, но я рискнул предположить, что вы предпочтёте что-то более… зрелищное. Официант уже несёт ваш «Рассвет на Фобосе».
Девушка весело улыбаясь села напротив и кивнула. — Благодарю Тассило-сан. Не было нужды делать вид, что она не знала кто он, в их мире это было бы скорее моветоном. С точки зрения же безопасности, она знала что Мэй уже несколько раз отсканировала напиток, который нёс официант на предмет всего, что было известно. — Какими судьбами в Японии? Спросила Марин.
Официант, молодой человек с безупречно непроницаемым лицом, поставил перед Марин высокий бокал, внутри которого переливались слои розового, оранжевого и золотого, с медленно поднимающимися вверх пузырьками-голограммами, имитирующими восход. Севилья одним взглядом сверила показания своего импланта — чистый коктейль, приготовленный на глазах у её агента у бара.
— Судьбами… — Тассило повторил слово, слегка растягивая гласные, как будто пробуя его на вкус. Он отхлебнул кофе, не сводя с неё глаз. — Гораздо более прозаическими. Семейный долг. Винный аукцион в Йокогаме. Мой отец считает, что молодое поколение должно знать не только цену, но и запах старой земли. — Он слегка усмехнулся, и в этой усмешке сквозила тонкая усталость от предписанных ролей. — Но я, признаться, сбежал с него при первой возможности. Куда интереснее наблюдать за настоящим искусством. Ваш косплей на Мадоку из «Мятежного Лепестка» был… технически безупречен. И смел. Не многие решатся на такую трактовку канона.
— О вы следите? Удивлённо спросила девушка, но тут же ответила. — Я вдохновлялась цезариной Фемидией, она сама собой подталкивает на откровенность и смелость, в таких вещах.
В глазах Тассило на миг мелькнул неподдельный, живой интерес, сменив светскую маску.
— Цезарина… — он произнёс титул с почтительным оттенком, но без подобострастия. — Да, её стиль… не оставляет равнодушным. Смесь абсолютной власти и эстетической дерзости. Это редкое сочетание. — Он отставил чашку, пальцы сложились в замок на столе. — Но подражать внешности — одно дело. А вот уловить и передать этот самый дух откровенности… это уже высший пилотаж. Вы правы, это очень смело. Особенно для дочери Сабуро Арасака, чья компания, как я слышал, ценит скорее… сдержанную эффективность.
Его слова не были выпадом. Скорее, констатацией факта, произнесённой с лёгким, изучающим любопытством. Он будто проверял, как она отреагирует на упоминание отца и его ожиданий. Взгляд Севильи, стоявшей за стулом Марин, стал ещё более острым, но она оставалась недвижимой, как статуя.
Севилья Мэй заметила отдельно стоящих, подобных ей самой стражей не бросающихся в глаза, кроме как своей северо-европейской внешностью. Очевидно охрана юного члена Цецилиенхофского клуба. — Мой отец прекрасно понимает, значимость и необходимость вовлечения в молодёжные тренды, именно поэтому мы де-факто монополизировали аниме-студии. В этом он видит силу нашей культуры. Мягкую силу.
Тассило слегка склонил голову, признавая её точку зрения, но в его взгляде читалась ирония, обращённая внутрь его собственного мира.
— Мягкая сила… — он повторил, как бы взвешивая термин. — У вашего отца, безусловно, стратегический ум. В нашем клубе тоже ценят силу традиций, но… — он сделал паузу, бросив быстрый, почти невидимый взгляд на своих людей, замерших у колонн, — иногда кажется, что мы больше озабочены сохранением фасада, чем созданием чего-то нового. Ваш блог, ваши образы — это и есть та самая новая форма влияния. Гораздо более заразительная, чем любое дипломатическое коммюнике.
Он отпил ещё глоток кофе, его палец бесшумно провёл по краю фарфоровой чашки.
— Это восхищает. И вызывает вопросы. Например, как далеко может зайти «мягкая сила», прежде чем ей придётся столкнуться с… жёсткой реальностью? — Его голос стал тише, интимнее, предназначенным только для её ушей, несмотря на присутствие двух боевых отрядов вокруг.
Его вопрос несколько озадачил Марин, но не смутил. — Жёсткой реальностью? Этим больше занимаются старшие братья, или сам папа. Ответ был очевиден, в семье Арасака, даже среди детей сферы работы, были чётко поделены, Кэй де-факто был первым заместителем Сабуро занимаясь активами на Земле и по Галактике, Ёринобу, занимался новинками и планетами Солнечной системы, интересуясь больше новыми доступными технологиями, Ханако была оплотом утончённой и той самой сдержанной элегантности, финансируя традиционные фестивали и эвенты связанные с высоким искусством, Марин же была лицом для сетевых, вирусных и креативных акций направленных на молодёжь.
Услышав структурированный ответ, Тассило позволил себе более открытую улыбку, в которой смешались понимание и некая доля зависти.
— Идеально отлаженный механизм. Каждый винтик на своём месте, — он произнёс это без осуждения, скорее с профессиональным интересом технократа. — В Доме Фюрстенберг… такое чёткое разделение редко возможно. Там слишком много зависит от старшинства, фамильных мифов и личных амбитий. Второму сыну, как вы понимаете, часто приходится самому выковывать себе роль. Между церемониальными обязанностями и… другими возможностями.
Он отодвинул пустую чашку и выпрямился, его взгляд стал более прямым, оценивающим.
— Это приводит меня к реальному поводу моего несколько театрального появления. У меня есть предложение. Не для корпорации Арасака и не для вашего отца. Конкретно для вас, Марин-сама. Как для эксперта по «мягкой силе» и самому узнаваемому лицу молодого поколения в Империуме. Возможно, нам стоит обсудить его в более приватной обстановке. — Его глаза на мгновение скользнули в сторону Севильи, а затем вернулись к Марин. — Я гарантирую безопасность. Моё слово для людей моего круга — не пустой звук.
— Мы можем провести переговоры в пентхаусе "Минато". Идеальные условия для проведения очных переговоров между крупными корпорациями. Ответила девушка столь же оценивающе глядя на него.
Сдержанная, но одобрительная усмешка тронула губы принца. Он явно оценил её знание географии корпоративной власти.
— «Минато»… — кивнул он. — Золотой треугольник корпоративного Токио. Весьма достойный выбор. Дом Фюрстенберг, конечно, не так представлен в Японии, как ваш холдинг, но для переговоров такого уровня я могу обеспечить участие необходимых персон из клуба. — Он поднялся со стула, его движения были плавными и экономичными. Его собственная охрана синхронно пришла в лёгкое напряжение, готовясь к манёвру. — Учитывая… деликатность возможных тем, я бы предложил ограничить свиты. Моя — до двух человек. Ваша… на ваше усмотрение, конечно. — Его взгляд снова мельком коснулся Севильи, признавая в ней не просто тень, а реальную силу. — Скажем, завтра в девять вечера? Я позабочусь о протоколе.
— Договорились. Кивнула Марин. После чего они разъехались. Остаток дня, она провела вернувшись в свои апартаменты в здании, выполненном в традиционном стиле, задавая указания подчинённым структурам. А на следующий день, подобрав черное платье с вырезом на груди и бантиком на шее снизу оканчивающееся на бёдрах. На ней также были надеты черные носки и туфли-лодочки с ремешком и синим носком. Когда они прилетели на место, конечно же не обошлось без отряда кибер-ниндзя. Это был самый минимум помимо Севильи Мэй, который был допустим. Около двадцати пяти человек.
Аэроспидеры причалили к частной площадке на вершине башни «Минато». Ветер на высоте был сильным и холодным, но сама площадка была защищена энергетическим куполом, гасившим порывы и создававшим тишину. С другой стороны уже стоял изящный, стремительный челнок в тёмно-зелёных и серебряных тонах — цвета Дома Фюрстенберг.
В стеклянных дверях, ведущих в пентхаус, их ждал сам Тассило. На нём был тёмно-серый фрачный костюм без излишеств, лишь на лацкане серебряная эмблема его рода. Рядом с ним стояли двое: мужчина и женщина в строгих деловых костюмах, с лицами аналитиков и острыми, всё оценивающими взглядами. Его охрана была невидима, но Севилья почувствовала их — не менее пяти точек потенциального угрозы, грамотно расставленных по периметру крыши и внутри здания.
— Марин-сама, — Тассило слегка поклонился, его взгляд на миг задержался на её платье, оценив смелость и стиль. — Благодарю, что приняли приглашение. Прошу. Условия, как и обещал.
Внутри пентхаус поражал минимализмом и видом на ночной Токио. Посреди просторной гостиной стоял длинный полированный чёрный стол. На нём уже были расставлены блоки с голографическими интерфейсами, картами и… два старинных хрустальных графина с тёмно-рубиновой жидкостью — вином с его родовых виноградников, как позже пояснил один из его помощников.
— Здравствуйте Тассило. — Вошла она в сопровождении Мэй и одного кибер-ниндзя, чьё лицо было сокрыто. Девушка тут же разместилась в мягком кресле. — Вижу, практически я тоже. Не считая того, что снаружи. Однако, я здесь вы здесь, и я вся во внимании.
Тассило занял место напротив, его помощники сели по обе стороны. Женщина активировала голограмму — не карту, а сложную схему, напоминающую переплетение корней и нейронных сетей.
— Ценю прямоту, — начал он, его пальцы сложились перед собой. — Итак, предложение. Мы в клубе наблюдаем за вашим успехом. Вы создаёте аудиторию, которая не читает политических сводок, но следит за каждым вашим постом. Это невероятный ресурс. В то же время, наш клуб… обладает другими ресурсами. Доступом. К определенным закрытым пространствам, событиям, целым мирам, не представленным в публичном медиа-поле.
Он сделал паузу, дав ей впитать информацию.
— Мы предлагаем не слияние активов. Мы предлагаем эксклюзивный контент. Вы — первый и единственный инфлюенсер, который получит доступ, скажем, к церемонии открытия новой линии ДОС на краю Империума, к охоте на ксенозверей в заповедниках Киммерии, к светским раутам, где решаются судьбы секторов. В обмен… вы делитесь частью аудитории. Не явно. Через скрытые метки, упоминания, определённую эстетику в ваших постах, которую мы подготовим. Это будет… взаимовыгодная культурная экспансия. Ваш гламур — нашу старую мощь.
Внимательно слушая Марин кивнула. — Это можно рассмотреть, но вы должны понимать, что это будет и продвижение нашей культуры в ваших мирах. В частности в Киммерии, Ригель, Ханайя. Думаю колонистам, особенно их детям и подросткам будет приятно получить доступ к официальным центрам развлекательной индустрии?
Глаза Тассило блеснули — он явно ожидал такого встречного хода и был к нему готов. Его помощница-аналитик едва заметно кивнула, её пальцы затанцевали в воздухе, корректируя голограмму. На схеме появились три новые яркие точки, обозначающие названные системы.
— Разумеется, — ответил принц, и в его голосе зазвучали нотки делового азарта. — Мы не предлагаем одностороннюю сделку. Пакет «культурного обмена» будет включать в себя приоритетные права для студий Арасака на открытие кинотеатров, хард-голограмм парков и мерч-сетей в столичных мирах этих систем. Более того… — он обменялся взглядом со своим помощником-мужчиной, — клуб может выступить гарантом и спонсором для проведения ежегодного фестиваля «Neo-Kawaii Expo» на одной из наших ДОС. Ригель-Хальтер, к примеру, имеет идеальные логистические возможности.
Он откинулся на спинку кресла, оценивая её реакцию.
— Вы получаете новые, эксклюзивные площадки для своего контента и бизнеса. Мы получаем инструмент для работы с молодёжью колоний и… свежий ветер в несколько закостеневшую атмосферу. Все выигрывают. Кроме, пожалуй, наших общих скучающих конкурентов.
— Предложение довольно дельное. Кивнула Марин. — И я имею полномочия к формированию и заключению договора. Однако, я вижу и перспективы в дальнейшем взаимодействии, не только со мной, но и с другими активами нашего клана, автомобилестроение, киберимпланты, и прочее. Конечно не в краткосрочной перспективе.
Тассило улыбнулся — на этот раз улыбка была менее официальной, в ней появилась тёплая искра реального удовлетворения.
— Вы мыслите как стратег, Марин-сама. Это похвально, — сказал он, и его взгляд на мгновение скользнул по безупречному силуэту кибер-ниндзя за её спиной. — Первый договор — это мост. Если он выдержит испытание трафиком и политическими ветрами, то по нему смогут пройти и более… весомые грузы. Мои коллеги из комитета по развитию клуба уже проявляли осторожный интерес к системам кибербезопасности вашего холдинга. И к… дизайнерским решениям в области транспорта. Ультра-люкс сегмент в наших мирах несколько однообразен.
Он сделал лёгкий жест, и его помощник достал из портфеля тонкий, матовый планшет, положив его на стол между ними.
— Здесь — предварительный меморандум о культурном сотрудничестве. Все обсуждаемые пункты: доступ, эксклюзивность, права на вещание, взаимные инвестиции в инфраструктуру. Мы можем подписать его сегодня как декларацию о намерениях. А детали — отточить в течение стандартных десяти рабочих дней нашими юридическими командами. Устраивает?
Марин подняла планшет и внимательно начала исследовать детали, в них не было подводных камней, в силу того что это был простой меморандум, открывающий однако большие перспективы. Кивнув, девушка ответила. — Вполне, такой документ мы можем подписать.
Секретарь-аналитик подала изящную перьевую ручку с наконечником из полированного черного обсидиана — явно фамильную реликвию. Тассило взял её первым, его подпись легла на экран плавным, отработанным росчерком с готическими завитками. Затем он передал ручку Марин.
Когда её подпись, более стилизованная и динамичная, встала рядом с его, голограмма на столе ярко вспыхнула, подтверждая юридическую силу документа в сетях обеих сторон. В воздухе повисло лёгкое, но ощутимое напряжение — момент, когда абстрактная идея превращалась в факт.
Тассило поднял свой бокал с вином, который до этого момента оставался нетронутым.
— За начало, — произнёс он просто. Его помощники последовали его примеру. Взгляд принца, теперь без намёка на иронию, был тёплым и оценивающим. — И за смелость. Надеюсь, наше сотрудничество окажется столь же… живым, как и ваши образы.
Подняв в ответ бокал, Марин кивнула. — Кампай! И выпила из своего бокала.
Вино оказалось глубоким, сложным, с нотами выдержанного дуба и тёмных ягод — вкус столетий и далёких миров. После тоста атмосфера в зале смягчилась, став почти что светской. Помощники Тассило тихо переговаривались, синхронизируя первые шаги по меморандуму через защищённые каналы.
Сам принц отставил бокал и внимательно посмотрел на Марин.
— Первый контент, — сказал он заговорщицки, как бы делясь не рабочим планом, а интересной идеей. — Через неделю на ДОС «Либлихсхофф» состоится вернисаж художников из системы Киммерия. Очень… атмосферно. Голографические полотна, реагирующие на биоритмы зрителя. Думаю, вашей аудитории это могло бы понравиться. А вид из обсервационной палубы на туманность «Плачущий Ангел» в этот период просто феноменальный. Если вы свободны, я могу организовать приватный тур до официального открытия.
— Это в Ахиллесовом секторе Сегментума Солар. Она вспомнила своё расписание. — Воспользуюсь Звёздными Вратами, чтобы прибыть. С вас доставка с планеты на орбитальную станцию и обратно. Со мной разумеется будет штат охраны Арасака Секьюрити. В это время вмешалась Мэй пояснив. — Штатный отряд рикусентай в таких дальних от Терры системах, это три сотни человек, батальон. Первая сотня будет у Врат, вторая и третья прибудут на станцию, одна для контроля портов, другая для сопровождения.
Лицо Тассило на миг выразило неподдельное уважение, смешанное с лёгкой иронией. Он оценивающе кивнул.
— Батальон… Впечатляющий масштаб. Но для безопасности гостя такого уровня — более чем оправдан. Доставка с планеты Киммерия-Прима на ДОС «Либлихсхофф» будет обеспечена моим личным челноком и эскортом из сил местной обороны. — Он обменялся быстрым взглядом со своим помощником-мужчиной, который тут же сделал пометку. — Координацию маршрутов и зон ответственности наши службы безопасности уладят в течение суток.
Он поднялся, сигнализируя, что деловая часть встречи завершена.
— В таком случае, я с нетерпением жду вашего прибытия, Марин-сама. Уверен, это будет событие, которое запомнится. И, возможно, положит начало чему-то большему, чем просто удачный пост в сети.
Она также встала и сделала лёгкий поклон. — Благодарю. Это была весьма продуктивная встреча. Хорошего вечера. Ответила Марин направляясь обратно к кортежу, для перемещения домой.
Тассило ответил на её поклон почтительным кивком, его взгляд провожал её до выхода. Его помощники уже сворачивали голографические интерфейсы, а невидимая охрана с обеих сторон начала скоординированный отход, растворяясь в тенистых углах пентхауса и на крыше.
Аэроспидеры Марин, их двигатели тихо взрев на холостом ходу, ждали на площадке. Севилья Мэй, войдя в салон последней, бросила последний оценивающий взгляд на тёмный силуэт челнока Фюрстенбергов, прежде чем дверь бесшумно закрылась. Ночной Токио проплывал внизу, сверкая миллиардами огней, но в салоне царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием имплантов, передающих первые отчёты о состоявшейся договорённости в штаб-квартиру Арасака.

[Sven]

Вопреки всем ожиданиям, Марин как и было оговорено слетала к Звёздным Вратам, посетила планету Киммерия, и станцию "Либлихсхофф" на её орбите, отсняла целую серию качественных выпусков для своих информационных ресурсов, но больше - ничего. Она вернулась домой, в Японию тем же способом, через Врата Киммерии и Земли, а потом челноком аэро-спидером из Сибири (где располагались Земные Врата) в дом Арасака, в территории Терры Японии. Здесь, уже дома она планомерно выпускала свои видео, в соответствии с контрактом. Всё было сделано весьма полезно для Арасаки и для партнёров.
Недели текли размеренно. Контент, отснятый на Киммерии и «Либлихсхоффе», произвёл ожидаемый фурор: эстетика старых аристократических миров, пропущенная через яркий, динамичный стиль Марин, привлекла миллионы новых подписчиков как в Империуме, так и за его пределами. Отдел аналитики Арасака фиксировал рост положительных упоминаний о холдинге в престижных кругах и пробный интерес к их кибернетическим решениям со стороны управляющих ДОС.
Прошёл месяц после успешной «Киммерийской серии». Жизнь Марин вернулась в привычное русло: съёмки, блог, светские мероприятия в Токио. Однако однажды утром, во время её ежедневного просмотра уведомлений, на личный, максимально защищённый канал пришло сообщение. Оно было зашифровано ключом, который использовался только один раз — во время переговоров в «Минато».
Текст был лаконичным: «Надеюсь, пыль чужих звёзд не затмила вкус здешнего кофе. В саду храма Мэйдзи в полдень сегодня. Столбик с номером семь. Если найдёте время для старого знакомого и новой идеи. — Т.Ф.»
Сообщение самоуничтожилось через пять секунд. Храм Мэйдзи — публичное, но спокойное место в самом центре Токио, идеальное для незаметной встречи под видом случайности.
Для подобной прогулки и посещения, конечно же были приведены все необходимые меры предосторожности. И когда аэро-спидер Марин Арасака вылетел в направлении сада, при храме Мэйдзи, всё было готово. Она сделала аккуратную причёску, на стыке современности и стиля эпохи Эдо, и на ней было розовое кимоно, с вышивкой белыми нитями в виде цветов. Вскоре аэро-спидер приземлился на площадке, и девушка пошла в направлении сада в сопровождении Сильвии Мэй. Для оной встречи, часть парка была отцеплена сотрудниками Арасака и токийской полиции.
Вход в выделенную зону сада напоминал портал в другой мир. Гул мегаполиса стихал, сменяясь шепотом вековых кедров, шуршанием гравия под ногами и тихим плеском прудов. Указанный столбик с номером семь находился в уединённой рощице у небольшого, кристально чистого ручья.
Тассило фон Фюрстенберг ждал, прислонившись к древнему камню с высеченной каллиграфией. На нём был не деловой костюм, а тёмно-синее хаори поверх простой светлой рубашки и брюк — попытка вписаться в местный колорит, хотя его осанка и внимательный взгляд выдавали в нём чужака. Его собственная охрана, двое мужчин в стильной повседневной одежде, растворились среди деревьев на почтительной дистанции, образуя невидимый периметр вместе с агентами Арасака.
Увидев Марин, он выпрямился, и на его лице появилась лёгкая, искренняя улыбка, лишённая прежней светской иронии.
— Марин-сама, — он сделал небольшой поклон. — Благодарю, что нашли время. Вы выглядите… как ожившая гравюра укиё-э. Это комплимент высшей пробы в моих кругах. Рад, что наша первая совместная venture оказалась столь успешной.
Девушка разместилась на скамейке и учтиво кивнула.
— Это действительно был прекрасный перфоманс, менеджеры фиксируют высокие показатели. И главное эти показатели в основном с разряде позитивных моделей фидбэка.
Он сел на скамью на почтительном расстоянии, сохраняя непринуждённую, но уважительную позу. Его взгляд блуждал по мшистым камням и клёнам, прежде чем вернуться к ней.
— Рад это слышать. Успех был взаимным. Винные погреба Дома Фюрстенберг на Киммерии не видели такого ажиотажа со времён… ну, очень давно. — В его голосе прозвучала лёгкая самоирония. — Но сегодня я здесь не только чтобы обменяться отчётами. Есть одна… личная просьба. Вернее, предложение, которое не совсем вписывается в рамки меморандума.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями, его пальцы слегка постукивали по колену.
— Через неделю в моём… семейном поместье под Постдамом состоится одно мероприятие. Не официальный приём клуба. Скорее, частный вечер. Для очень узкого круга. Там будут люди, чьё мнение формирует повестку, но которые избегают голограмм и публичности. Они видели ваши материалы с Киммерии. И проявили интерес. Не как к инфлюенсеру, а как к… представителю новой, работающей модели мягкой силы. Мой отец и некоторые другие члены клуба были бы польщены, если бы вы согласились посетить этот вечер. В качестве моего личного гостя. Это был бы следующий логичный шаг после публичного успеха — закрепление на уровне личных связей.
Она кивнула, и взглянула на мемориальный камень.
— Я подумаю над этим предложением.
Ответила девушка прикидывая небольшой семейный совет, и желая послушать мнение отца.
Тассило кивнул, не выражая разочарования — он явно ожидал такого ответа.
— Разумеется. Это вопрос, требующий обдумывания, — его голос был спокоен. — Просто передайте, пожалуйста, вашему отцу, что Дом Фюрстенберг гарантирует высочайший уровень безопасности и абсолютную конфиденциальность. Это будет встреча в стенах, где даже стены умеют хранить тайны. — Он слегка улыбнулся, в его словах сквозило понимание параноидальных стандартов безопасности таких семей, как Арасака.
Он встал, давая понять, что не будет давить.
— Я останусь в Токио ещё на три дня. Мой канал для ответа открыт. Независимо от вашего решения, Марин-сама, для меня уже было честью сотрудничать с вами.
Также поднявшись, чтобы проследовать обратно, девушка слегка поклонилась.
— Благодарю, хорошего вечера.
Тассило ответил почтительным, но неглубоким поклоном, его взгляд на мгновение задержался на её розовом кимоно, сливавшемся с осенней листвой. Он не стал провожать её, оставаясь у ручья, как гость, погружённый в созерцание сада.
Севилья Мэй, шагнув вперёд, заняла позицию между Марин и остальной частью парка, её острый взгляд выискивал любые аномалии в умиротворяющем пейзаже. Шёпот имплантов в её ухе сообщал, что периметр чист, а агенты уже готовят путь к выходу. Лёгкий ветерок донёс до Марин смешанный аромат влажного мха, древесины кедра и далёкого, едва уловимого запаха дорогого табака — возможно, от одного из людей Тассило, скрывающегося в тени сосны. Обратный путь к аэроспидеру был бесшумным и стремительным, оставляя позади островок древнего спокойствия, теперь навсегда отмеченный отголосками политики и возможного будущего.

[CHASE]

Шум в больших городах не стихает никогда, Токио не исключение, единственное затишье что всё равно имело шум есть только в полуночные часы, когда по улицам идут те кто задержался с работы, те кто хорошо отдыхал после неё или те кого настигла бессонница. Гето был из последних, многие считают что состояние жилища отражает внутреннее состояние человека, и эта мысль шла мимо, всё было раставленно по полочкам, посуда вымыта, но внутри был хаос, мысли, мысли и мысли. Недели без сна, а может и месяцы, ему было не до этого, слишком сильно погрузившись в мысли выбраться из них невозможно, не самому, не одному... Мысли глушились лишь сигаретой и то не на долго, в одну из таких бесонных ночей он вышел на балкон с чаем и сигаретой, последней. Смотря в даль города, которую на самом деле не было видно за этажами небоскрёбов, о не мыслил над картиной, не мыслил о высоком, лишь прогонял в голове из раза в раз те диалоги, те слова что он мог сказать или никогда не скажет, то что уже упущенно и тем кто не вернётся, или не заговорит. Здания были гнетуще высоки, словно они наблюдают за всеми, наблюдают за ним. Сам он и не заметил как уже курит облакачиваясь на балкон, смотря не вниз, выдыхая сигаретный.
— Не спится ? — Спросил мужской голос чуть ниже. Как только Гето опустил голову, взглянул на седого мужчину что махнул ему рукой в знак приветствия, на что Гето ответил тем же движением.
— Ага... — Кратко ответил он, снова уставившись в небоскрёбы, разглядывая окна, что то горели светом, то молчали темнотой.
— Я бы мог сказать что работать надо больше что бы спать, но у тебя вид такой, будто недавно... Не знаю... Войну прошёл... — Продолжил старик куря трубку, старомодную, выполненную с сакуры. Гето не заметил как его последняя сигарета кончилась, он чего он вздохнул и выбросил её в пепельницу бурча и ругаясь на свою невнимательность и забывчивость. Пока Гето проклинал самого себя, старик ушёл оставляя его в одиночестве, пока его плеча не коснулась пачка сигарет.
— Забавный ты, ломка что ли? — Спросил его женский голос. Подняв голову Гето увидел девушку что тянула к нему пачку сигарет.
— Можно... И так сказать ... — Он выпрямился и вытащил одну сигарету из пачки. Кивнув девушке в знак благодарности, после чего закурил уставившись на неё. Девушка была с серебристыми волосами, фиолетовыми глазами, серебристыми круглыми очками, проколотыми ушами и пирсингом на них, Гето долго смотрел на неё разглядывая её лицо.
— Всё в порядке ? Выглядишь... Хуёво... Если честно — Её голос был мягок , спокоен.
— Не спал давно... Даже не знаю сколько... — Размеренно ответил он прикурив с зажигалки и повернувшись к высотам снова разглядывая из. — А ты чего? Время то немалое. — Добавил он притворно усмехнувшись, даже слишком притворно, что бы поверить в это, её же взгляд сузился когда она закурила смотря на него с спокойным взглядом.
— Тц , бессонница, да и кто вместо меня будет гриндить в играх ? — Ответила она живым голосом, после чуть окашлявшись. — Ёбаная пыль... Днём времени нет, работа работа и ещё раз работа. — Она посмотрела туда же куда и Гето. — Город... Странное место, непривычное что ли... Всегда хотела в таком жить, а теперь... — Она замолчала опустив голову выдыхая дым через нос.
— Хочеться сбежать ? — Добавил Сугуру слегка улыбнувшись, по настоящему. Ветер слегка обдувал балконы, запахи города смешались с горьким запахом дыма, а свет отблёскивал на стёклах авто и зданий, свет блистал разными тонами от красного до фиолетового. Две фигуры на разных балконах, но так близко, в этом свете, нет, в этой ночи это было, успокаивающе, возможно так действовал никотин , а может Гето сам себя убедил в этом.
— Абсолютно верно... — Ответила он довольно весело, а Сугуру... А Сугуру завороженно смотрел на девушку слушая каждое её слово. Девушка поправила волосы и потушив сигарету повернулась к двери. — Поговорим завтра ? Гето — Она чуть улыбнулась и скрылась за балконной дверью, Гето же докурил и перед тем как вернуться домой ответил.
— Поговорим... — Вернувшись в квартиру он осмотрел всё что было вокруг и хмыкнув разглядывая картину лёг на кровать снова пытаясь уснуть, теперь уже в тишине, полной звенящей тишине.