Планета Эрайстес городские центры и плантации

[CHASE]

Комната Изы находилась в восточном крыле особняка — том, что ближе к кабинету отца и дальше от материнской гостиной. Здесь всегда было темно, плотные шторы задернуты, светильники приглушены до янтарного полумрака, воздух тяжелый, с примесью озона и той странной горечи, что остаётся после использования успокоительного. Иза сидела на полу у кровати, обхватив колени руками. Её тело ломило, а мысли путались, натыкаясь друг на друга. Она слышала шаги матери ещё до того, как те затихли у двери, тихий стук. Нетребовательный, не властный.
- Иза. - Тихо произнесла мать. Но она не ответила. Сжалась сильнее, вжимаясь спиной в деревянную опору кровати.
- Я знаю, что ты не спишь, - голос Сенсы звучал приглушенно, сквозь дверь. - Можно я войду?
- Нет. - Слово вырвалось резче, чем хотелось. Иза сдала челюсть, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна гнева, страха, чего-то ещё, что она давно перестала разбирать. Сенса же не стала настаивать. Тишина за дверью затянулась, и Иза уже подумала, что мать ушла. Но шагов не было.
- Тогда я просто скажу, - наконец произнесла тихо
Сенса. - Она передала это для тебя… - Иза подняла голову. Сердце заметно забилось чаще.
- Что? - голос хрипел. А зазор между дверью и полом был достаточно широк. Иза увидела, как под ним появилась маленькая шкатулка из темного металла. Сенса аккуратно протолкнула её внутрь, и та остановилась в полуметре от порога, блестя в тусклом свете.
- Ариана просила передать. Сказала, что это твоё. Лично твоё … - Иза смотрела на шкатулку. Не двигалась, казалось, если она подойдёт, случится что-то непоправимое.
- Зачем? - выдохнула она хрипло.
- Открой - Спокойно сказала мать
- Я не хочу ничего от нее… - Сказала она чуть громче и так же хрипло.
- Тогда выброси… - Голос Сенсы был ровным, но в нём чувствовалась усталость, накопленная годами. - Но сначала посмотри, это твоё… - Иза сидела неподвижно. Слышала, как мать вздохнула за дверью, как переступила с ноги на ногу.
- Я оставлю это здесь, - сказала уставшая Сенса. - Решай сама.
- Мама… - Иза поднялась на ноги, сама не заметив, Сенса же слегка прислонилась к двери. - Не уходи. - Продолжила Иза.
- Я никуда не ухожу. - Сенса улыбнулась и это было слышно. - Я здесь. - Иза же стояла посреди комнаты, глядя на шкатулку. Ноги не слушались. Она сделала шаг, потом другой, опустилась на колени перед подарком.
- Она… — голос сел когда она открыла шкатулку, пришлось начинать заново. - Она, сама делала?
- Угу... — Сенса говорила тихо, почти шепотом. - Говорит, это часть платы от первого дроида, с которым она “возилась”. Того самого, которого вы взяли из кладовки что бы поиграть… - Иза открыла крышку. На чёрном бархате лежала тонкая серебряная цепочка, а на ней - маленькая печатная плата. Дорожки металла, аккуратно вырезанные, края обработаны, покрыты лаком. На обратной стороне гравировка. Она перевернула плату, и буквы сложились в имя: «Иза Йонг».Пальцы задрожали. Иза сжала цепочку, сначала от гнева как её назвали, но затем…
- Она назвала меня Йонг, - прошептала она, не поднимая головы.
- Она назвала тебя твоим именем, - ответила мать. - Не тем, что дал отец… Тем, которое ты носишь в себе…
- Я не ношу. Я… - Иза запнулась, чувствуя, как в горле встаёт ком. - Я другая…
- Ты та же, что и всегда. Просто ты очень стараешься быть другой… - Голос матери звучал мягко, словно для маленького ребенка, который до сих пор прячется в своей комнате. Иза прижала плату к груди. Металл был холодным, но почему-то не обжигал, не требовал защиты - просто лежал, тяжелый и ровный.
- Она помнит, - прошептала Иза, и голос ее дрогнул. - Она помнит…
- Она многое помнит. - Сенса помолчала. - Иза, можно я могу войти?- Иза посмотрела на дверь. Представила мать с той стороны, всю уставшую, старую, единственную, кто всё ещё пытался их собрать.
- Нет… - сказала она, но голос уже не был резким. - Не сейчас.
- Хорошо. - Сенса не настаивала. - Тогда я пойду.
- Мама…
- Да? - Иза сжимала цепочку, не чувствуя, как гравировка оставляет след на ладони.
- Не говори ей… - Она замолчала, подбирая слова. - Скажи, что… Что я не взяла… - Тишина за дверью длилась несколько секунд.
- Хорошо, милая… - Шаги отдалились. Иза осталась одна. Она стояла на коленях посреди комнаты, глядя на плату на своей ладони. Серебро цепочки тускло мерцало в полумраке. Она поднесла её к лицу, разглядывая каждую дорожку, каждый контакт, всё, что Ариана вырезала, спаяла, отполировала своими руками, в своей тесной квартире, под звук паяльника и запах озона.И вдруг что-то случилось.Не взрыв, не крик. Просто внутри неё, там, где много лет жила только пустота и выжженная зола, что-то треснуло. Тихо, непрошено, не просимо. Она медленно поднялась, подошла к зеркалу. Старое, в тяжёлой раме, оно висело здесь всегда, с детства, когда она ещё вставала на цыпочки, чтобы увидеть себя. Сейчас она смотрела на отражение, жёлтые глаза, бледное лицо, белая прядь, падающая на лоб, чужое лицо. Лицо, которое она строила годами, выжигая из него всё, что напоминало о той, другой, той, что когда-то держала фонарик, пока сестра ковырялась в дроиде и деталях.Она расстегнула цепочку. Пальцы дрожали, звенья скользили, никак не поддаваясь. Наконец застежка щелкнула, и плата повисла у кисти - холодная, гладкая, чужая. Иза смотрела на себя. На плату. На имя, выгравированное на обороте, «Иза Йонг».Она провела пальцем по буквам, читая их снова и снова. Пока не почувствовала как что то тёплое медленно стекает по щекам. То что она сдерживала годами. Не те, что громкие, заметные Эти были другими - тихими, молчаливыми. Они просто потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже, не спрашивая разрешения, не встречая сопротивления. Иза смотрела на своё отражение в зеркале и не узнавала его. Не потому, что слезы размывали черты. А потому, что под этим лицом, под жёлтыми глазами и маской жестокости, она вдруг увидела другую, ту, которую похоронила много лет назад. Ту, что любила сестру. Ту, что плакала, когда Ариана уходила. Ту, что до сих пор ждала, что всё можно вернуть. Она провела рукой по лицу, стирая слёзы, снова и снова и снова, быстро, но они текли снова. Плечи дрожали, губы были плотно сжаты, ни звука. Только влага на щеках и отражение, которое смотрело на неё с чем-то, чего она не могла вынести.
- Кто ты? - прошептала она своему отражению уже злясь, на саму себя. - Кто я теперь?
Зеркало не ответило. Но цепочка кисти не болталась, плата прильнула к коже, и это было похоже на ответ. Тот, которого она боялась больше всего на свете.Она уронила голову, уперлась лбом в холодное стекло. Дышала тяжело, хрипло, чувствуя, как слёзы капают на раму, на пол, на имя, которое Ариана подарила ей, словно ключ к двери, которую Иза заколотила гвоздями много лет назад.
- Зачем… - прошептала она, обращаясь к пустоте. - Зачем ты это сделала? - Но ответа не было. Только тишина комнаты, только отражение, смотрящее на нее из-за стекла желтоглазое, бледное, с мокрыми щеками и размазанной тушью, держащееся за маленькую плату на кисти, как утопающий за что то что плывет.Она стояла долго. Слёзы кончились, дыхание выровнялось. Но она не поднимала головы, не открывала глаз. Боялась увидеть в зеркале не ту, кем стала, а ту, кем могла бы быть. Цепочка все еще нагревалась. Или это просто её собственное тепло возвращалось, туда, где его не было годами. Иза набрала воздуха и ворчливо и агрессивно, что было лишь притворством, вскрикнула ударив кулаком по стене. Плата слегка болталась на руке, пока на неё долго смотрела Иза, затем лишь стук в дверь. Отец.
- Иза… Что происходит ? - Раздался властный холодный тон, который ей был знаком больше всего.
- Ничего отец… Всё в норме… - Сказала она холодным тоном, хотя лицо было всё в слезах, затем шепот, только для самой себя - Кошмары, отец… - Иза подняла взгляд на дверь и не тени отца, не его самого уже не было. Девушка выдохнула и спрятала плату под рукав, чтобы никто не видел…